-- Monsieur проситъ васъ отправляться къ чорту и не надоѣдать ему,-- воскликнула жертва, въ глазахъ которой блеснулъ почти зеленый огонекъ, напугавшій лакея.
-- Жидъ, да еще какой!-- бормоталъ онъ, поспѣшно удаляясь за вермутомъ.-- Вѣнскій!
-- Эдакая масса негодяевъ-швейцарцевъ въ этомъ отелѣ. Suisse de nation, aubergiste de profession et voleur par habitude, какъ говорится гдѣ-то. Въ третій разъ этотъ человѣкъ у меня спрашиваетъ, что мнѣ угодно. Я живу въ отелѣ, сейчасъ здѣсь завтракалъ и имъ еще нужно грабить. Люди эти смотрятъ на всякаго, какъ на предметъ эксплуатаціи.
-- А вы?-- засмѣялся Дюмарескъ.-- Вы не думаете, что человѣческія существа созданы для эксплуатаціи?
Собесѣдникъ его пожалъ плечами, щеки его на минуту слегка вспыхнули.
-- Нѣтъ,-- серьёзно отвѣчалъ онъ.-- Я не изъ тѣхъ людей, которые эксплуатируютъ своихъ собратій. Я честно предлагаю имъ свой умъ и опытность -- за извѣстную плату. Плату я назначаю. Деньги не пропадутъ.
-- Отлично, никогда не слѣдуетъ быть слишкомъ скромнымъ. Великіе геніи потерпѣли неудачу за отсутствіемъ надлежащей самооцѣнки. Этимъ вы никогда не погрѣшите. Вы именно то, что нужно доя Парижа, въ который вы теперь вступаете при самыхъ благопріятныхъ обстоятельствахъ. Скромность въ мужчинѣ или женщинѣ уже болѣе не въ модѣ.
Ироническій тонъ говорившаго придавалъ истинный смыслъ этнъ замѣчаніямъ.
Дюмарескъ былъ высокій блондинъ, съ изящными манерами. Черты его длиннаго, узкаго лица были пріятны, но некрасивы. Его каштановые волосы вились. У него были очень густыя брови, покатый лобъ, сѣровато-голубые глаза, крупные зубы, пріятно очерченный ротъ, красивая мягкая борода, подстриженная à l'espagnole. Вообще лицо это могло нравиться женщинамъ. Онъ былъ молодъ, на видъ ему можно было дать около тридцати лѣтъ.
-- Г. Космо, я видѣлъ маркиза.