Дюмарескъ расплатился; они вышли и сѣли въ одинъ изъ самихъ нарядныхъ coupé изъ стоявшихъ у крыльца.
Дирвель слѣдилъ за ними изъ окна читальни.
-- Что-то затѣвается,-- размышлялъ онъ.-- Космо этотъ близкій другъ Беретты, тотъ въ свою очередь близкій другъ и совѣтникъ его святѣйшества; а Дюмарескъ, хотя онъ легитимистъ, ультрамонтанъ, полу-фанатикъ, полу-философъ, энтузіастъ и умный свѣтскій человѣкъ, пуританинъ, когда совѣсть его возбуждена, и развратникъ, когда ему удастся усыпить ее посредствомъ исповѣди; все же не дурной дѣлецъ, что доказывается успѣхомъ его журнала въ этой безумной республикѣ. Надо разузнать, что они затѣваютъ. Парижъ теперь точно только-что вспаханное поле, вороны всегда слетаются туда, гдѣ много червей.
Дюмарескъ и Космо быстро катили по итальянскому бульвару. Журналистъ воспользовался нѣсколькими минутами, ocтaвавшимися до свиданія съ маркизой, чтобы заочно познакомить съ нею своего союзника.
-- Въ качествѣ издателя и редактора, добраго друга,-- говорилъ онъ,-- мнѣ удалось проникнуть въ замкнутый кружокъ истой и притомъ глубоко-религіозной аристократіи. Маркиза де-Рошр е -- одна изъ руководительницъ этого общества, которое, оставаясь вѣрнымъ бѣлому знамени и католической религіи -- эти два понятія нераздѣльны -- составляетъ въ Парижѣ маленькій оазисъ религіозности и легитимизма. Маркиза -- восторженно вѣрующая и вполнѣ свѣтская женщина. Это -- сила. По утрамъ будуаръ ея полонъ епископовъ и духовныхъ лицъ, позднѣе въ ея салонахъ толпятся самые блестящіе и веселые представители большого свѣта. Вліяніе ея громадно. У нея самыя солидный связи въ Римѣ, Мадридѣ, Лондонѣ, Брюсселѣ, даже въ Берлинѣ и Петербургѣ, гдѣ мы, вообще, не можемъ похвастаться вліяніемъ. Она обладаетъ искусствомъ оставлять свое благочестіе въ своей молельнѣ; иностранные дипломаты и великіе мира сего считаютъ ее капризной, свѣтской женщиной, а благочестивые католики признаютъ ее столпомъ и поборницей вѣры. Она неутомимая работница. Переписка ея огромна. Часть ея она ведетъ собственноручно, кромѣ того у нея два секретаря: одинъ -- священникъ, ея капелланъ отецъ Taille-Méche, другой -- Антуанъ де-ла-Гунъ, свободный мыслитель, писатель, поэтъ, даже художникъ. Онъ ее боготворитъ, отдалъ бы за нее душу чорту, еслибъ вѣрилъ, что у него есть душа. Его обширный умъ совершенно къ ея услугамъ. Онъ отличнѣйшій дѣлецъ и управляетъ всѣми дѣлами маркиза.
-- А велико ли состояніе маркиза?-- вскользь спросилъ Космо.
-- Не съумѣю вамъ сказать. Отъ десяти до сорока милліоновъ. Онъ очень скрытенъ.
-- Что онъ, гдѣ нибудь директорствуетъ?
-- Нѣтъ, его приглашали, послѣ войны, но онъ отказался. Онъ презираетъ и ненавидитъ республику. Но вотъ и отелъ де-Рошр е.
Купе въѣхалъ въ ворота на улицѣ St.-Dominique и остановился у подножія широкой мраморной лѣстницы. У входа посѣтителей встрѣтили два напудренныхъ лакея въ богатой ливреѣ, шелковыхъ чулкахъ и башмакахъ, и съ поклономъ раздвинули передъ ними тяжелую портьеру изъ смирнскаго ковра.