Плумъ пожалъ плечами и съ отчаяніемъ продолжалъ:
-- Преміи на наши акціи совершенно ненормальны. Онѣ цѣнятся втрое выше своей стоимости. Тѣмъ не менѣе подъ эти акціи выдано, по этой фантастической цѣнѣ, отъ тридцати до пятидесяти милліоновъ чистыми деньгами; деньги эти, маркиза,-- деньги вашихъ друзей, легитимистовъ, добрыхъ католиковъ. Неужели вы не видите, что это ставитъ васъ въ ужасное положенія?
-- Это неправда. Это выдумки нашихъ враговъ евреевъ.
-- Полноте, маркиза, вы должны быть выше такихъ чудовищныхъ предразсудковъ. Теперь не средніе вѣка. Взгляните на вопросъ глазами благоразумнаго наблюдателя. Духъ, завоевавшій Палестину, защищавшій Іудею въ теченіи цѣлыхъ вѣковъ угнетенія, не вымеръ въ этомъ народѣ, который далъ каждой европейской странѣ государственныхъ людей, полководцевъ, философовъ, ученыхъ, знаменитыхъ финансистовъ.
-- Вы -- краснорѣчивый адвокатъ, г. Плумъ,-- саркастически перебила она:-- давно ли вы стали поборникомъ евреевъ?
-- Съ тѣхъ поръ какъ началъ читать и понимать историческія книги; съ тѣхъ поръ какъ имѣлъ возможность оцѣнить философію Спинозы, наслаждаться музыкой Мендельсона и Мейербера, остроуміемъ Генриха Гейне, философской фантазіей Бертольда Ауэрбаха, игрою Рашель. Именъ я больше называть не стану. Достаточно будетъ сказать, что среди грубыхъ тевтоновъ -- враговъ нашихъ, нѣмцевъ -- множество замѣчательныхъ профессоровъ и публицистовъ вышло изъ того самаго племени, которое принято презирать.
Она улыбнулась.
-- Я не въ силахъ состязаться съ вами, но вы ошибаетесь. Чтобы вы ни говорили, люди эти намъ завидуютъ. Они насъ погубятъ, если смогутъ. Это борьба изъ-за господства. Теперь мы отступить не можемъ. Мы должны побѣдить или пасть. Отчего бы намъ не работать вмѣстѣ для обезпеченія дальнѣйшаго торжества этого великолѣпнаго замысла?
-- Маркиза,-- просто и кротко отвѣтилъ онъ,-- мое сердце за васъ, мой разсудокъ противъ. Могу только повторить: спасен іе есть!
Когда онъ ушелъ она сначала задумалась, но скоро сказала себѣ: Невозможно и успокоилась. Она слишкомъ была наэлектризована Космо, чтобъ обращать вниманіе на іереміады барона. Космо, погруженный въ свои колоссальные замыслы, едва имѣлъ время оглянуться. Онъ стоялъ въ центрѣ круга, очерченнаго имъ самимъ, громаднаго, говоря относительно, но небольшого по сравненію съ обширнымъ финансовымъ міромъ. Обремененный заботами, онъ не въ силахъ былъ еще слѣдить за ходомъ политическихъ дѣлъ, а потому многое, что было ясно простымъ наблюдателямъ, ему было не видно. Работалъ этотъ человѣкъ какъ работаютъ одни энтузіасты. Съ маркизой де-Рошр е онъ видался ежедневно. Она первая отнеслась къ нему сочувственно. Энтузіазмъ ея до сихъ поръ не охладѣлъ. Какъ было ей не опираться на Космо? его геній соорудилъ это волшебное зданіе, онъ каждый день завоевывалъ новыя царства. Какъ могла она не поклоняться ему? Какъ могъ онъ не чувствовать прелести и силы этой женщины?