Однако, нашъ герой не имѣлъ недостатка въ друзьяхъ. Вилли Мастерманъ, самый большой и сильный мальчикъ во всей школѣ, былъ на его сторонѣ, а также братъ Мастермана и нѣсколько другихъ учениковъ, пострадавшихъ отъ грубыхъ, заносчивыхъ манеръ Скирро. Дѣйствительно, школа почти по-ровну дѣлилась на двѣ партіи -- на джобсонитовъ и скирроитовъ, изображавшихъ тѣ болѣе могучіе лагери, на которые дробилось все общество Корнваля. Внутри школы проявленія этой вражды были, какъ всегда, очень комичны. Магвайеръ и Мастерманъ сидѣли въ классѣ рядомъ и не говорили другъ съ другомъ. Если одному изъ нихъ надо было что-нибудь, находившееся въ рукахъ другого, или учитель приказывалъ имъ передать другъ другу книгу, то они обмѣнивались знаками или одинъ какъ бы нечаянно ронялъ книгу, а другой ее поднималъ. Удивительно, какъ долго подобная тайная вражда можетъ продолжаться въ школѣ, прежде чѣмъ учитель ее замѣтитъ. Занятый совершенно иными мыслями, Роджеръ заботился только о томъ, чтобъ внушить своимъ ученикамъ хорошіе принципы и основательныя знанія, а потому не замѣчалъ происходившаго передъ его глазами.
Такъ обстояли дѣла, когда разнеслась по городу вѣсть о предстоящихъ выборахъ и кандидатурѣ мистера Спригса. На всѣхъ улицахъ были приклеены на стѣнахъ его прокламаціи. Скирроиты ликовали и однажды Роджеръ, поднявъ голову, замѣтилъ съ удивленіемъ, что у нѣкоторыхъ мальчиковъ въ петлицахъ торчали желтыя ленточки, словно они были кавалерами новаго ордена.
-- Что это? спросилъ онъ съ улыбкой:-- къ чему у васъ эти ленты? Скирро, что это значитъ?
-- Ничего, сэръ, отвѣчалъ Томъ.
-- Это ложь, мистеръ Скирро, и вы за это пересядете на послѣднее мѣсто въ классѣ. Магвайеръ, у васъ также ленточка, скажите, зачѣмъ вы ее надѣли?
-- О, для шутки, сэръ, отвѣчалъ Магвайеръ, сверкая своими живыми глазами.
-- Но это что-нибудь да значитъ, говорите правду!
Вся школа притаила дыханіе, но отвѣтъ Магвайера долго заставлялъ себя ждать. Вдругъ съ задней скамейки раздался пискливый голосокъ.
-- Я знаю, сэръ, что это значитъ. Они носятъ цвѣта мистера Спригса, кандидата на выборахъ.
Маленькій девятилѣтній Траутбекъ, произнесшій эти слова, еще не успѣлъ узнать цѣну молчанія. Скирро бросилъ на него знаменательный взглядъ изъ подъ своихъ густыхъ бровей, что не избѣгло вниманія зоркаго Тадди.