-- Ну, господа, сказалъ добродушно Роджеръ:-- очень хорошо принимать живое участіе въ выборахъ, но я не могу дозволить, чтобы въ школу вносили политику. Здѣсь ей дѣлать нечего. Снимите ленточки и чтобъ я ихъ никогда болѣе не видалъ.
Ленточки исчезли въ одно мгновеніе. Скирроиты были смущены, а джобсониты не скрывали своей радости.
Передъ самымъ концомъ классовъ Тадди получилъ отъ Мастермана записку слѣдующаго содержанія:
"Слѣди зорко за Джэни Траутбекомъ. Скирроиты готовятъ ему потасовку".
Тадди почувствовалъ, что наступила критическая минута. Онъ вспыхнулъ и мигнулъ своему товарищу. Подобныя же записки полетѣли во всѣ стороны. Тадди никогда такъ дурно не выполнялъ урока, какъ въ этотъ день, и Роджеръ заявилъ объ этомъ громко, но безъ всякихъ непріятныхъ коментаріевъ.
Какъ только классы кончились, стало очевиднымъ, что подготовляется какое-то важное событіе. Скирроиты поспѣшно выбѣжали на улицу и устремились къ дому Флетчера, гдѣ назначенъ былъ сборный пунктъ. Каждый изъ нихъ вынулъ изъ кармана и сунулъ въ петлицу запрещенную ленточку. Голоса ихъ раздавались громко и воинственно. Скирро энергично дѣлалъ приготовленія къ бою. Его сторонники набивали себѣ карманы каменьями, а онъ самъ показалъ имъ маленькую бронзовую пушку, которая, по его словамъ, была заряжена. Радостныя крики привѣтствовали эту выходку.
Тадди и Мастерманъ остались на школьномъ дворѣ и осмотрѣли свои силы. Они рѣшились проводить до дома маленькаго Траутбека, и для рекогносцировки послали Флешкера, но онъ тотчасъ вернулся, преслѣдуемый казаками скирроитской арміи съ каменьями почти до самыхъ воротъ школы. Молодой Джобсонъ, избранный въ предводители, благодаря его свѣтлому уму, хотя онъ не былъ ни самый старшій, ни самый сильный въ своей партіи, противился въ принципѣ всякой уличной дракѣ, и, быть можетъ, боялся обратить на нее вниманіе Роджера. Поэтому, онъ предложилъ отправиться въ противоположную сторону отъ той, гдѣ ихъ ждали Скирроиты, именно въ открытое поле къ шлюзамъ, гдѣ если на нихъ и нападутъ враги, то постороннее вмѣшательство было невѣроятно; къ тому же тамъ было много каменьевъ.
Въ ту самую минуту, какъ этотъ планъ былъ принятъ, Дэвидъ Роджеръ вышелъ изъ школы и заперъ ея дверь. Мгновенно джобсониты пустились бѣгомъ изъ воротъ въ поле. Скирроиты, замѣтивъ ихъ тактику, хотѣли начать преслѣдованіе, какъ увидали Роджера, выходившаго изъ воротъ. Скирро скомандовалъ поверпуть фронтъ и направиться на мѣсто боя по другой улицѣ. Такимъ образомъ, Роджеръ пошелъ на почту, не подозрѣвая, какъ вокругъ него бушевали страсти.
Тадди и его друзья быстро добѣжали до шалаша на полудорогѣ къ шлюзамъ и тутъ рѣшено было ожидать враговъ. Младшіе ученики были очень блѣдны, и перепуганы, а старшіе признавали себя героями. Вскорѣ показался и непріятель въ разсыпную, едва переводя дыханіе отъ усталости.
Скирро съ перваго взгляда понялъ, что позиція джобсонитовъ отлично выбрана. Съ обѣихъ сторонъ шалаша возвышались два большіе пня и прежде всего слѣдовало овладѣть однимъ изъ этихъ пней. Но они защищались главными силами джобсонитовъ подъ начальствомъ Тадди и Мастермана. Руководимый скорѣе ненавистью, чѣмъ тактикой, Скирро набросился со всей своей арміей на пень, защищаемый Джобсономъ. Въ воздухѣ засвистѣли камни; одному маленькому мальчику, стоявшему рядомъ съ Тадди, камень разрѣзалъ скулу до крови, но онъ мужественно отвѣчалъ такой же картечью. Однако, полдюжину защитниковъ аванпоста вскорѣ побороли и прежде, чѣмъ Тадди успѣлъ отступить, его окружили. Сторонники его, боясь попасть каменьями въ своихъ, ударили на непріятеля и началась рукапашная.