Нѣкоторые изъ джобсонитовъ грохнулись на землю подъ ударами довольно сильнаго и вооруженнаго камнемъ кулака Скирро. Наконецъ, онъ встрѣтился лицомъ къ лицу съ Джобсономъ, бросился на него и ударилъ такъ сильно по уху, что тои упалъ. Но Мастерманъ подоспѣлъ на помощь къ своему другу и не далъ Скирро доканать лежачаго. Онъ, въ свою очередь, повалилъ Скирро и поспѣшно поднялъ Тадди, который, сжавъ кулаки, ждалъ новаго нападенія со стороны врага. Мастерманъ, съ чисто англійской заботой о честности боя, удерживалъ толпу въ почтительномъ разстояніи отъ бойцевъ.
Не успѣлъ Скирро подняться на ноги, какъ, побагровѣвъ отъ злобы, кинулся на Джобсона. Нашъ герой, вспомнивъ наставленія майора Гренвиля, спокойно подпустилъ его къ себѣ и потомъ быстро нанесъ ему одинъ ударъ съ низу въ носъ, а другой по зубамъ. Тотъ снова грохнулся на землю.
-- Ура! Джобсонъ, валяй его! воскликнулъ Мастерманъ.
Скирро вторично поднялся и дико набросился на своего противника, ударяя его обѣими кулаками на отмашь. Тадди продолжалъ придерживаться той же строго научной системы. Оба они напрягали всѣ свои силы. Бой былъ ужасный и остальные мальчики смотрѣли на нихъ блѣдные, испуганные. Два раза Тадди получилъ очень серьёзные ушибы, а Скирро уже пять или шесть разъ клевалъ носомъ землю, какъ вдругъ послѣдній отскочилъ на нѣсколько шаговъ, вынулъ что-то изъ кармана, зажегъ спичку и поднесъ ее къ маленькому предмету въ своей рукѣ. Раздался выстрѣлъ и мальчикъ, стоявшій за Тадди, упалъ на землю съ пронзительнымъ крикомъ. Толпа остолбѣнѣла отъ ужаса. Въ эту минуту на театрѣ военныхъ дѣйствій появился Роджеръ, который, положивъ письмо на почту, отправлялся гулять.
Младшій братъ Мастермана, распростертый на землѣ, громко оралъ. Скирро молча скалилъ зубы на Тадди, который, вмѣстѣ съ Мастерманомъ, хотѣлъ броситься на злодѣя. Но ихъ предупредилъ Роджеръ. Онъ видѣлъ выстрѣлъ и, схвативъ за шиворотъ негодяя, такъ крѣпко сжалъ его, что онъ сталъ кричать во все горло отъ боли и страха. Не выпуская его изъ рукъ, Роджеръ осмотрѣлъ раненнаго мальчика. Дѣло оказалось пустое. Дробинки только оцарапали въ кровь его лицо.
Тогда Дэвидъ Роджеръ, въ сопровожденіи всей школы, направился въ городъ, въ полицію, гдѣ и сдалъ Тома Скирро. Этотъ хитрый интригантъ съумѣлъ себя прославить. Черезъ полчаса всѣ въ Корнвалѣ знали, что Томъ Скирро былъ подъ арестомъ по обвиненію въ нанесеніи раны выстрѣломъ младшему Мастерману и что отецъ его, докторъ Скирро, бушевалъ какъ сумасшедшій у мэра.
Несмотря на всѣ недостатки Скирро, товарищи сожалѣли объ немъ, и даже Тадди, по дорогѣ въ полицію, просилъ своего друга учителя отпустить Тома и никому не говорить о происшедшемъ. Но Роджеръ хотѣлъ хорошенько напугать юнаго негодяя и въ этомъ вполнѣ успѣлъ. Впрочемъ, когда мистрисъ Скирро произвела въ полиціи скандалъ, едва не подравшись съ сторожами и ее отнесли домой безъ чувствъ, такъ что пришлось послать за докторомъ Джобсономъ, мистеръ Мастерманъ, отецъ раненнаго мальчика, просилъ выпустить Тома изъ тюрьмы. Черезъ нѣсколько времени онъ дѣйствительно былъ возвращенъ въ лоно своего семейства. Что тамъ произошло съ этимъ юнымъ джентльмэномъ, осталось навѣки тайной, только сосѣди слышали раздирающіе вопли въ домѣ доктора Скирро и потомъ въ продолженіи нѣсколькихъ дней его сынъ не показывался въ публикѣ.
Между тѣмъ попечители школы собрались и исключили Тома Скирро, а докторъ, убѣдившись въ общей ненависти къ своему сыну, отправилъ его въ Монреаль. Что же касается самого мальчика, то горе и позоръ, причиненные имъ своей семьѣ, казались ему ничтожными въ сравненіи съ пріобрѣтенной славой и внутреннимъ сознаніемъ, что ни одинъ юноша въ Корнвалѣ не посмѣлъ сдѣлать такого подвига, какъ онъ, и вынести его послѣдствія съ такимъ философскимъ равнодушіемъ.
Освобожденный отъ этого миніатюрнаго безпокойства, Корнваль по прежнему предался борьбѣ партій на большой ногѣ.
V.