Она, блѣдная, испуганная, молча указала на рѣку, гдѣ въ полумили отъ берега, среди могучаго потока, быстро стремившагося къ страшнымъ порогамъ, виднѣлось что-то едва примѣтное при яркомъ сіяніи солнца. Это была маленькая лодочка. На кормѣ сидѣла какая-то одна небольшая фигурка, а другая гребла.
-- Тадди и Берта! О, Боже милостивый!
Черезъ минуту, отецъ стоялъ уже подлѣ учителя. Роджеръ сбросилъ сюртукъ и шляпу и громко командовалъ лодкѣ, находившейся теперь въ нѣсколькихъ сотняхъ ярдовъ выше по рѣкѣ. Тихо, но неудержимо катилъ св. Лаврентій свою зеркальную поверхность, едва колыхаемую легкой зыбью.
-- Держи носъ кверху... кверху. Тадди! Налегайте на весла, миссъ Джобсонъ!
Докторъ видѣлъ, что здоровенная, сильная фигура учителя дрожала, какъ осиновый листъ, хотя онъ и старался всѣми силами побороть свое волненіе.
-- Ихъ немного снесло, сказалъ онъ Джобсону:-- но если она не устанетъ грести, а мальчикъ не спуститъ руля, то все еще обойдется.
-- Кверху носъ, Тадди!
-- Хорошо, отвѣтилъ нараспѣвъ ребенокъ.
Они приближались къ берегу, но Джобсонъ не могъ не замѣтить, что утлый челнокъ уносило все ближе и ближе къ страшной бѣлой пасти, ожидавшей ихъ невдалекѣ.
-- Хорошо! Налягъ! тетя Берта! Разъ, два, три! Славно!