IV.
Старая исторія.
Томъ Скирро возвратился въ Корнваль. Этотъ фактъ бросался въ глаза на главной улицѣ города во всякое время дня и часто ночью въ очень поздніе часы.
Причины его возвращенія на мѣсто рожденія безъ медицинскаго диплома объяснялись подробно въ слѣдующемъ письмѣ доктора Мактавиша, декана медицинскаго факультета въ монреальскомъ университетѣ и стараго учителя самого доктора Скирро:
" Конфиденціально:
"Любезный докторъ Скирро,
"Я очень сожалѣю, что принужденъ, но порученію медицинскаго факультета, объясниться съ вами письменно насчетъ вашего сына, мистера Томаса Скирро. Я такъ глубоко уважаю отца, что желалъ всячески содѣйствовать успѣху сына, но, по несчастью, онъ самъ мѣшаетъ сочувственному отношенію къ нему многихъ друзей его отца въ нашемъ городѣ. Я повторяю это тѣмъ съ большимъ сожалѣніемъ, что какъ я, такъ и мои товарищи признаютъ въ немъ большія способности, которыя теперь примѣняются къ цѣлямъ, далеко не возвышеннымъ. Нѣсколько мѣсяцевъ тому назадъ, его нашли пьянаго въ снѣгу при 15о по Фаренгейту ниже нуля и одинъ изъ нашихъ профессоровъ отвезъ его домой въ полузамерзшемъ состояніи. Я съ сожалѣніемъ долженъ вамъ сказать, что его развратное поведеніе переходитъ всѣ границы; онъ почти никогда не показывается на лекціяхъ и его можно встрѣтить только въ анатомическомъ залѣ, такъ какъ онъ выказываетъ особую страсть къ анатомическому сѣченію труповъ. Въ послѣднее время въ Монреалѣ надѣлали много шуму нѣсколько случаевъ вырыванія мертвыхъ тѣлъ изъ могилъ (быть можетъ, мы съ вами, по старому опыту нашихъ студентскихъ лѣтъ, могли бы разъяснить эти таинственныя исчезновенія мертвецовъ) и теперь всѣ состоятельные люди нанимаютъ особыхъ сторожей караулить могилы своихъ родственниковъ или друзей въ продолженіи одной или двухъ недѣль послѣ погребенія. На прошедшей недѣли умерла въ больницѣ одна женщина отъ воспаленій мозговыхъ оболочекъ, болѣзнь, можетъ быть, новая даже для вашей большой опытности. Это былъ очень интересный медицинскій случай, обратившій на себя вниманіе всѣхъ докторовъ и послѣ ея смерти естественно мы съ нетерпѣніемъ ждали вскрытія ея тѣла. Однако, мужъ ея, очень строгій католикъ и человѣкъ самыхъ отсталыхъ предразсудковъ, отказалъ въ позволеніи извлечь изъ мертваго тѣла его жены пользу для науки. Ее похоронили на католическомъ кладбищѣ, но, по несчастью, къ ея могилѣ не приставили караульныхъ и на слѣдующій день она была разрыта. Въ ту же ночь вашъ сынъ и нѣсколько другихъ студентовъ принесли въ анатомическій театръ трупъ женщины, который, по ихъ словамъ, они купили у родственниковъ покойной. Студенты, съ помощью двухъ молодыхъ докторовъ, произвели анатомическое сѣченіе трупа съ большимъ искуствомъ и получили много интересныхъ данныхъ; что же касается до самаго тѣла, то оно было разобрано на такія мелкія части, что его невозможно было признать. Это происшествіе произвело большой скандалъ въ городѣ и могло бы имѣть непріятныя послѣдствія для студентовъ, еслибы, по счастью, мэромъ въ городѣ не былъ теперь нашъ профессоръ докторъ Вибсонъ, который, конечно, не сталъ поощрять мѣръ къ розысканію виновныхъ преступленія. Мнѣ пришлось узнать и самымъ плачевнымъ образомъ, что это смѣлое дѣло было совершено вашимъ сыномъ и однимъ изъ его товарищей. Студенты сдѣлали ужинъ, чтобы отпраздновать этотъ подвигъ и не въ мѣру выпили водки, особливо вашъ сынъ, благодаря чему, меня подняли ночью и потребовили къ нему. Онъ лежалъ въ столбнякѣ и мнѣ стоило большихъ трудовъ, чтобы возвратить его къ сознанію; признаюсь, его положеніе было очень опасное и я не надѣялся его спасти. Хотя въ виду принятыхъ предосторожностей, эта исторія замята, но, проболтайся одинъ изъ студентовъ, и она всегда можетъ быть обнаружена. А потому было бы очень желательно, чтобы вашъ сынъ былъ удаленъ изъ Монреаля и находился подъ вашимъ непосредственнымъ надзоромъ. Впрочемъ, независимо отъ сего, университетъ настаивалъ исключить мистера Томаса Скирро вообще за его предосудительное поведеніе и многократныя нарушенія дисциплины.
Примите увѣреніе, сэръ, въ моемъ искреннемъ уваженіи
"Рональдъ Мактавишъ".
Такимъ образомъ, Томъ Скирро очутился подъ непосредственнымъ надзоромъ его достойнаго отца. Онъ, однако, ни мало не смущался. Въ модномъ клѣтчатомъ сьютѣ, пестромъ галстухѣ, съ громадной цѣпью отъ часовъ, съ тросточкой, набалдашникъ которой онъ постоянно сосалъ, и съ стеклышкомъ въ глазу, онъ мозолилъ всѣмъ глаза на улицахъ Корнваля съ утра и до глубокой ночи. Всѣ кабаки считали его однимъ изъ своихъ лучшихъ посѣтителей. Его знаніе свѣта и способности, хотя и сомнительнаго свойства, привлекли къ нему небольшую группу молодыхъ праздношатающихся гулякъ. Это не мѣшало ему готовиться къ адвокатурѣ такъ же, какъ готовился къ ней и Тадеусъ Джобсонъ, но пока одинъ серьёзно занимался въ конторѣ стряпчаго Латуша, другой ничего не дѣлалъ и только числился въ конторѣ стряпчаго Джеоэта. Кромѣ того, Томъ Скирро былъ обуреваемъ страстью къ литературѣ и политикѣ. Одинъ изъ его товарищей въ Монреальскомъ университетѣ былъ сынъ редактора газеты, существовавшей скандалами и ложными извѣстіями, какъ большинство канадскихъ органовъ печати, и Скирро набилъ себѣ руку въ составленіи подобныхъ статей. Поэтому, возвратясь въ Корнваль, онъ сталъ снабжать Монреальскую газету общественными и политическими новостями своего родного городка, при чемъ, естественно, самымъ частымъ предметомъ его сплетней былъ докторъ Джобсонъ, частная и общественная жизнь котораго представлялась имъ съ полнымъ презрѣніемъ къ правдѣ. Кромѣ того, въ политическихъ преніяхъ въ гостинницѣ стараго Спригса, Томъ Скирро тоже принималъ живое участіе, и во время муниципальныхъ выборовъ обличалъ враждебную ему партію такими пламенными рѣчами, что многіе уже предсказывали, что мистеръ Томасъ Скирро вскорѣ сдѣлается зубастымъ адвокатомъ, членомъ парламента или редакторомъ провиціальной газеты -- три поприща широко открытыя передъ нимъ.