Было еще поприще, на которомъ онъ считалъ себя призваннымъ къ блестящему успѣху. Несмотря на свою уродливую фигуру и каррикатурную внѣшность, онъ въ женскомъ обществѣ позировалъ Адонисомъ и ухаживалъ за дамами, какъ Парисъ.
Какъ ни былъ малочисленъ кружокъ Корнвальскаго общества, но въ немъ въ это время было нѣсколько прелестныхъ молодыхъ дѣвушекъ. Двѣ дочери стряпчаго Латуша, хотя и не красавицы, отличались изяществомъ и веселостью. Онѣ получили образованіе въ единственномъ учрежденіи, въ которомъ тогда можно было молодой дѣвушкѣ получить порядочное воспитаніе въ Канадѣ, въ Монреальскомъ монастырѣ. Онѣ играли на фортепіано, пѣли, прекрасно танцовали, бѣгло говорили по французски и отличались искуствомъ вести всевозможныя интриги, а такъ же были перворазрядныя кокетки. Наконецъ, онѣ видѣли немного свѣтъ, бывали въ Торонто и Нью-Іоркѣ, откуда вывезли вкусъ къ рискованнымъ туалетамъ и замѣчательную свободу манеръ. Дѣйствительно онѣ обѣ, миссъ Эмили, осьмнадцати лѣтъ, и миссъ Серафина, шестнадцати съ половиною, знали болѣе о свѣтѣ чѣмъ многія совершеннолѣтнія дѣвушки въ старомъ свѣтѣ. Потомъ, были дочери судьи Турнбиля, которыя воспитывались въ Торонто и представляли образецъ менѣе передового типа колоніальной молодежи; дочери стряпчаго Джеоэта, также монастырскаго воспитанія, уступали своимъ соперницамъ въ лоскѣ, пріобрѣтаемомъ отъ путешествій, и превосходили ихъ въ красотѣ. Миссъ Клоринда Флетчеръ, все еще не вышедшая замужъ, оставалась очень живой и пріятной, если не принимать въ разсчетъ ея лѣтъ, и потому Томъ Скирро открыто ухаживалъ за нею, считая это вполнѣ безопаснымъ. Однако, бѣлокурая Этель Джобсонъ, которая провела нѣсколько лѣтъ въ частномъ пансіонѣ въ Монреалѣ, и многому научилась, кромѣ того, отъ своей матери и Роджера, была по общему приговору мужчинъ, первой красавицей среди этого роя молодыхъ дѣвушекъ.
Впродолженіи нѣсколькихъ мѣсяцевъ, Тадди прилежно занимался днемъ коментаріями Блэкстона къ англійскимъ законамъ, а ночью читалъ классиковъ и другихъ писателей. Отъ времени до времени, впрочемъ, мать заставляла его отправиться на вечеръ или на пикникъ, къ большому удовольствію дамъ, такъ какъ его живость и юморъ возбуждали всеобщую веселость, гдѣ бы онъ ни появлялся. Но эти свѣтскіе соблазны не могли отвлечь его отъ умственной работы и онъ снова возвращался къ своимъ занятіямъ, съ той пламенной энергіей, которой отличаются всѣ юноши, убѣжденные, что у нихъ есть призваніе въ жизни. А молодой Джобсонъ былъ въ этомъ вполнѣ увѣренъ. Однако, идя спокойно, твердо по начертанному себѣ пути, онъ вдругъ споткнулся.
Однажды, въ сентябрѣ, часовъ въ пять, онъ сидѣлъ въ конторѣ стряпчаго Латуша, блѣдный и усталый отъ долгихъ занятій и смотрѣлъ разсѣянно на улицу. Неожиданно на тротуарѣ показались двѣ молодыя дѣвушки въ бѣлыхъ кисейныхъ платьяхъ, въ кокетливо накинутыхъ на плечи черныхъ кружевныхъ мантильяхъ, изящныхъ шляпкахъ и французскихъ башмачкахъ. Поравнявшись съ окномъ, онѣ бросили на Джобсона ядовитый взглядъ своихъ блестящихъ черныхъ глазъ. Тадди покраснѣлъ и вздрогнулъ.
-- Я и забылъ, воскликнулъ онъ:-- онѣ идутъ къ судьѣ Турнбилю на чашку чая. Я также обѣщалъ отправиться вмѣстѣ съ Этель.
Онъ подбѣжалъ къ окну и, безъ всякой церемоніи, кивнулъ головой молодымъ дѣвушкамъ.
-- А вы, мистеръ Джобсонъ, не идете къ мистрисъ Турнбиль, спросила миссъ Серафина, бросая на него убійственные взгляды.
-- Не думаю, миссъ Серафи, отвѣчалъ Тадеусъ: -- мнѣ надо еще окончить главу.
-- Пойдемте съ нами, воскликнула Эмили, направляя на него огонь своихъ пламенныхъ глазъ, и Джобсонъ въ эту минуту почувствовалъ въ своемъ сердцѣ какое-то новое, неиспытанное имъ еще ощущеніе: -- вы, право, очень блѣдны и утомлены... вы просто убьете себя этимъ Клакстономъ, Бакстономъ или, какъ вы его тамъ называете. Папа говоритъ, что вы черезъ силу работаете и ваша голова, наконецъ, лопнетъ.
Джобсонъ улыбнулся, взглянулъ на Эмили, потомъ на Серафину и снова на Эмили. Она дѣйствительно была граціозная молодая дѣвушка и ея изящная шляпка очень хорошо къ ней шла.