-- Извините, миссъ Латушъ, отвѣчалъ сухо Тадди:-- ненависть ко мнѣ Скирро началась уже давно и я думаю, что она теперь сильнѣе, чѣмъ когда либо. Я на него не обращаю никакого вниманія, я даже съ нимъ не знакомъ. Но съ вами, онъ кажется, очень близокъ. Я не зналъ, что онъ такъ хорошо принятъ въ домѣ вашего отца...
-- Погодите, сэръ. Вы знаете очень хорошо, что его не пускаютъ въ нашъ домъ.
-- Прикажете хлѣба съ масломъ?
-- Нѣтъ, благодарю васъ. Томъ Скирро, дайте мнѣ кусокъ, кэка.
Произнося эти слова, она саркастически взглянула прямо въ глаза Джобсона. Онъ былъ въ полной ея власти и невольно, помимо своей воли, разсмѣялся. Его умъ и чувства были воспріимчивы, какъ ртуть, и дьявольская ловкость Эмили сводила его съ ума.
-- Зачѣмъ вы называете его Томомъ? спросилъ онъ конфиденціально, нагибаясь къ самому ея уху.
-- Какъ же мнѣ его называть? отвѣчала Эмили:-- посмотрите на него, онъ просто медвѣдь; не правда ли, онъ очень походитъ на нашего слугу Майка, только тотъ лучше. Нѣтъ, я никакъ не могу называть его мистеромъ.
Эти слова наполнили блаженствомъ сердце Тадди. Онъ пустился въ веселый, оживленный разговоръ съ Эмили, которая отвѣчала ему очень умно и ловко. Она была увѣрена, что на этотъ разъ рыба клюнула и рѣшила позабавиться своей побѣдой.
Она въ этомъ успѣла.
Мы могли бы здѣсь пуститься въ длинныя разсужденія о вліяніи первой любви на человѣка, но лучше удержимся, такъ какъ всѣ признаки и симптомы этого стараго недуга описываются со всѣми самыми мелочными подробностями тѣми художниками и феями, которыя всѣ вмѣстѣ плодятъ романы на потѣху читателей со скоростью одного тома въ часъ въ теченіи года. Какъ бы то ни было, этотъ эпизодъ первой любви имѣлъ громадное вліяніе нетолько на будущность, но и на характеръ нашего героя. Мы на этомъ лишь и остановимся.