-- А вамъ-то какое до этого дѣло? воскликнулъ Эгертонъ Брумголъ съ большимъ жаромъ, оправдываемымъ обстоятельства:-- онъ не вашъ племянникъ.
-- Но онъ можетъ сдѣлаться его племянникомъ, сказалъ Барклей, передразнивая такъ ловко тонъ и голосъ Гренвиля, что всѣ разсмѣялись.
Прежде чѣмъ Гренвиль успѣлъ отвѣтить, одинъ изъ молодыхъ офицеровъ громко вскрикнулъ и всѣ бросились на веранду. Экипажъ лэди Пилькинтонъ выѣзжалъ изъ-за угла и въ немъ сидѣла, вмѣсто жены доктора, миссъ Берта, въ бѣломъ кисейномъ платьѣ и прелестной шляпкѣ изъ итальянской соломы съ широкими полями, украшенной однимъ страусовымъ перомъ и легкимъ, развѣвающимся по вѣтру вуалемъ. Въ рукахъ у нея былъ изящный розовый шелковый зонтикъ, по послѣдней лондонской модѣ, составлявшій украшеніе ея не очень разнообразнаго туалета. Она была немного блѣдна, но глаза ея засверкали и лицо покрылось румянцемъ, когда, поднявъ глаза, она поклонилась офицерамъ, которые, снявъ шляпы, преклонили головы съ почтительнымъ восторгомъ. Они молча слѣдили за фаэтономъ, пока онъ исчезъ за казармами.
-- Чортъ возьми! воскликнулъ Гренвиль и, не объясняя смысла этого восклицанія, онъ бросилъ на полъ шляпу и опустился снова на стулъ.-- Эй, мальчикъ!
-- Что прикажете, сэръ?
-- Горькой водки! Большую рюмку.
-- Ха, ха, ха, произнесъ Трименгэръ, адъютантъ генерала:-- бѣдный юноша! вы желаете горькаго, потому что сладкое вамъ не дается!
Гренвиль принялъ видъ, что онъ обидѣлся, и ничего не отвѣчалъ.
Здѣсь кстати сказать два слова объ этой личности. Благородный Эдгаръ де-Понсонби, Иденъ Гренвиль былъ младшій сынъ лорда Рибенгола, владѣльца Рибенгола въ Іоркширѣ и другихъ многочисленныхъ помѣстій, а главное, угольныхъ копей въ Баллокъ-Чезѣ. Этотъ уголь успѣшно поддерживалъ блескъ благороднаго рода, который, благодаря расточительности двухъ или трехъ поколѣній, едва не омрачился раззореніемъ и банкротствомъ. Но когда, внѣ всякаго участья владѣльцевъ, двѣ или три маленькія фермы оказались стоящими надъ жилой чернаго брилліанта, родовой гербъ просіялъ, и съ тѣхъ поръ заблестѣлъ новымъ блескомъ. Мистеръ Иденъ Гренвиль, бывшій, подобно отцу, консерваторомъ, обыкновенно утверждалъ, что находка подобныхъ сокровищъ въ старинныхъ аристократическихъ помѣстьяхъ была прямымъ доказательствомъ, что Привидѣніе стояло за аристократовъ. Эта истина доказывается исторіей многихъ древнихъ англійскихъ родовъ, и потому, въ виду фактовъ, врядъ ли ее можно оспаривать. Лордъ Гибенголъ засѣдалъ въ Верхней Палатѣ, а старшій сынъ его, отличавшійся высшей способностью подавать голосъ, былъ членомъ Палаты Общинъ, гдѣ онъ ежедневно пожималъ руки полдюжинѣ родственниковъ, также депутатовъ. Его второй сынъ былъ пасторомъ и имѣлъ одно изъ самыхъ доходныхъ мѣстъ. Третій сынъ былъ майоромъ 159-го линейнаго полка. Онъ достигъ этого чина, хотя имѣлъ не болѣе тридцати-пяти лѣтъ отъ роду, способами, извѣстными только тѣмъ лицамъ, которыя имѣютъ руку въ главномъ штабѣ.
Вся англійская армія единогласно знаетъ, что ея главный штабъ -- самый блестящій и прозрачный обманъ на свѣтѣ. Спеціальныя части войскъ, которыя главный штабъ всячески унижаетъ передъ другими частями арміи, гдѣ менѣе требуется умственныхъ способностей, смотрятъ на него, какъ на главу привилегированной системы фаворитизма и касты. Вокругъ него собираются веселыя бабочки богатаго двора, и онъ часто питаетъ ихъ подслащенной ложью военной чести, безъ всякой подкладки военнаго знанія. Это центръ произвола, съ каждымъ днемъ все усиливающагося и попирающаго немногія еще оставшіяся почетныя права офицеровъ, независимость которыхъ немыслима, если они не имѣютъ протекціи. Даже въ настоящее время никто не смѣетъ сдѣлать что-нибудь противъ этихъ аристократическихъ любимчиковъ главнаго штаба, не заслуживъ строгаго выговора или даже примѣрнаго наказанія, и компетентные люди говорятъ, что эти баловни судьбы не пользуются той строгой справедливостью, съ которою военный законъ относится къ плебеямъ. Въ главномъ штабѣ каста очень укрѣпилась, благодаря покровительству королевской власти. Но это положеніе дѣлъ должно быть уничтожено энергичной реформой, и будемъ надѣяться, что при этомъ ни мало не поколеблются основы власти.