-- Нѣтъ, изъ лучшаго и болѣе древняго поэта -- изъ Горація.
-- О я его не знаю. У него вѣрно все говорится о нимфахъ, сатирахъ, венерахъ и т. д. Вѣдь онъ былъ язычникъ.
-- Да, но вполнѣ свѣтскій человѣкъ, воскликнулъ Джобсонъ съ жаромъ.
-- А! произнесла Эмили, и, опустивъ глаза на работу, чтобы не встрѣтить взгляда сестры, прибавила:-- я не люблю свѣтскихъ людей. Я цѣню только умъ, искренность, простоту...
-- Ну, понесла вздоръ! замѣтила Серафина, дѣлая гримасу сестрѣ за спиною Джобсона.
Тадди улыбнулся и взглянулъ на Серафину. Она вѣчно шутила и обдавала холодомъ его лирическій пылъ въ разговорахъ съ Эмили.
-- Прочесть вамъ стихи? спросилъ онъ, незная чѣмъ прервать неловкое молчаніе, наступившее послѣ выходки Серафины.
-- О, пожалуйста. Это вѣрный переводъ?
-- Да, я надѣюсь, хотя, конечно, въ нѣкоторыхъ мѣстахъ я долженъ былъ немного отступить отъ подлинника. Эта ода, а какъ вы знаете, оды -- pons asinorum переводчиковъ.
-- О! вы поэтому и перешли черезъ этотъ мостъ?