-- Какъ бы я желала, чтобъ вы уговорили ее перемѣнить ея намѣреніе, воскликнула Берта.-- Я увѣрена, что Артуру ненавистно это имя. Оно такое чудовищное! Но онъ такъ добръ и...
-- Такой баранъ, прибавила рѣзко милэди.-- Ну, не обижайтесь, я не могу видѣть добрыхъ дураковъ. Они поворачиваютъ всю мою внутренность. Я люблю, чтобъ мужчина былъ мужчиной.
Вѣроятно, лэди Пилькинтонъ говорила совершенно искренно, хотя весь свѣтъ могъ засвидѣтельствовать, что ея мужъ, генералъ, командовалъ вездѣ, кромѣ своего домашняго очага. Женщины энергичныя и съ сильной волей не могутъ терпѣливо переносить человѣка, который не въ состояніи завоевать ихъ уваженія и, какъ бы неограниченно онѣ ни царили у себя дома, онѣ ненавидятъ мужчинъ, подчиняющихся женскому вліянію. Это парадоксъ, но совершенно справедливый. Лэди Пилькинтонъ, отличаясь самымъ повелительнымъ правомъ, мало уважала людей слабыхъ, податливыхъ. Однако, несмотря на это, она любила доктора Джобсона и считала его настоящимъ джентльмэномъ, что означало въ ея глазахъ образецъ человѣческаго достоинства.
-- Право, онъ не могъ сдѣлать иначе, сказала Берта, считая необходимымъ защитить брата:-- Маріанна была такъ слаба, и онъ не могъ пойти противъ нея.
-- Пустяки, Берта, вы ничего не понимаете. Какъ можно назвать сына чудовищнымъ именемъ Тадеуса только потому, что жена капризничаетъ. А еслибъ она вздумала дать сыну имя Навуходоносора или Магаршадалгашбаза?..
Берта засмѣялась.
-- Онъ согласился бы, еслибъ думалъ, что это успокоитъ больную.
-- Ну! воскликнула лэди Пилькинтонъ и вдругъ умолкла, прикусивъ себѣ языкъ и ударивъ бичемъ по лошадямъ.
Она была по природѣ очень вспыльчива, но умѣла себя сдерживать. Поэтому, она тотчасъ перемѣнила разговоръ.
-- А гдѣ вы, Берта, жили все это время? спросила она: -- я только что подумала объ этомъ. У васъ, вѣроятно, очень тѣспо.