-- Генералъ! Tant mieux, mm!!!!! vieux ami! Поздравляю васъ. Пожалуйста, не уходите, я васъ не отпущу. Я не знаю вашего пріятеля, прибавила она, взглянувъ на меня.
-- Это мой племянникъ, сказалъ дядя очень сухо:-- онъ, слава Богу, не знаетъ свѣта, въ которомъ мы съ вами жили.
-- Я вижу это, произнесла она, со смѣхомъ скаля зубы на меня:-- но c'est un très joli garèon. Онъ говоритъ по-французски?
-- Да.
-- Отлично. Ну, посмотримъ, забыли ли вы свою старую Тамилъ.
И она начала живо болтать на совершенно мнѣ незнакомомъ, но очень мелодичномъ діалектѣ. Генералъ серьёзно ее слушалъ. Онъ попрежнему былъ въ большомъ волненіи; щеки его горѣли, глаза безпокойно сверкали. Онъ иногда отвѣчалъ, но коротко и сухо. Одну минуту слезы показались на его глазахъ. Она тотчасъ заговорила по-англійски.
-- Намъ лучше перейти къ нашему родному языку, сказала она:-- а то вашъ племянникъ удивляется странному появленію этихъ слезъ на глазахъ благороднаго ветерана. Разсказать ему нашу исторію?
-- Ради Бога, замолчите! воскликнулъ поспѣшно генералъ.
-- Ну, я надѣюсь съ вами еще поговорить наединѣ, n'est се pas? сказала она съ своей странной улыбкой:-- дайте мнѣ вашу карточку.
Несмотря на ея поблекшую, несчастную внѣшность и неприличныя манеры, она иногда брала на себя повелительный тонъ.