-- Милый дядя, сказалъ я, подходя къ нему и взявъ его за руку:-- вы очень добры, что разсказали мнѣ вашу исторію. Конечно, я не могу васъ утѣшить, но если вы раскаялись въ своей винѣ и не можете себя ни въ чемъ упрекать въ отношеніи ея, то не къ чему вамъ и тревожиться.
Однако, его нельзя было успокоить, и вотъ съ вчерашняго дня мы здѣсь, въ Турѣ, среди снѣжной равнины на берегу Луары. Въ этомъ городѣ, кажется, только и замѣчательнаго, что старинный соборъ и очень скверное вино. Мы, кажется, поѣдемъ отсюда въ Анжеръ и Нантъ, а можетъ быть и въ Бордо, потому что дядя все еще взволнованъ, а для него лучшее лекарство отъ волненія, по словамъ Ванса, путешествіе.
Вчера, порѣзавъ себѣ щеку за бритьемъ и страшно разбранивъ за это Ванса, онъ отправился гулять одинъ по городу. Я вышелъ немного погодя и встрѣтилъ его на улицѣ: онъ несъ на рукахъ полузамерзшаго ребенка, укутывая его въ свою шинель. Несчастная мать слѣдовала за нимъ и со слезами благодарила его. Онъ ввелъ ее въ отель и приказалъ подать ей хорошій завтракъ. Когда же лакей непочтительно обошелся съ бѣдной женщиной, то онъ, схвативъ его за ухо, вытолкалъ въ дверь. Потомъ онъ послалъ Ванса купить теплыхъ вещей и, щедро наградивъ несчастную, отпустилъ ее. "Le vieux Anglais" сталъ тотчасъ диковиной всего города, и когда мы идемъ по улицамъ, то всѣ показываютъ на насъ пальцами.
Какой онъ славный, милый человѣкъ! Просто счастіе быть съ нимъ. Онъ такъ простъ, искрененъ и нѣженъ, несмотря на свою грубую оболочку...
Любящій васъ
Тадеусъ Джобсонъ.
КОНЕЦЪ ЧЕТВЕРТОЙ КНИГИ.
ЧАСТЬ ПЯТАЯ
Треволненія успѣха.
I.