И милэди бросила кусокъ матеріи на плечи Берты, которая въ эту минуту стояла въ одной юпкѣ передъ зеркаломъ. Одного поспѣшнаго взгляда было достаточно Бертѣ, чтобъ убѣдиться въ справедливости словъ лэди Пилькинтонъ и глаза ея заблестѣли, но только на минуту. Потомъ, лицо ея мгновенно омрачилось и, сбросивъ съ себя шелковую матерію, она отвѣчала:
-- Это платье прелестно... но, лэди Пилькинтонъ... мой братъ не можетъ позволить себѣ такого расхода.
Щеки ея покрылись румянцемъ при этомъ сознаніи.
-- Милая Берта, сказала милэди, поцѣловавъ ее: -- никогда не говорите о деньгахъ. Это неприлично. Неужели вы думате, глупый котенокъ, что я могу войти въ коммерческую сдѣлку съ вами или съ вашимъ братомъ? Пустяки. Вы теперь мое дитя, и я должна бросить это платье, если кто-нибудь не согласится носить его. А у меня есть маленькое, хорошенькое созданье, на которомъ оно будетъ прелестно. Морганъ скроитъ и сошьетъ вамъ его. Это дѣло рѣшенное. Вы надѣнете его на губернаторскій балъ.
Берта отвернулась отъ шелковаго платья и, смотря прямо въ глаза лэди Пилькинтонъ, промолвила:
-- Какъ вы добры, что подумали обо мнѣ! Но я не могу его принять.
-- Я не терплю но, и дѣло кончено.
-- Нѣтъ, пожалуйста, лэди Пилькинтонъ, воскликнула Берта, всплеснувъ руками: -- я не умѣю высказать то, что хочу... но, право, я не могу взять отъ васъ платья.
Жена генерала прикусила губу и зорко посмотрѣла на молодую дѣвушку, глаза которой горѣли. Говорило ли въ ней истинное чувство или напускное? Она ждала, что скажетъ Берта далѣе.
-- Я желала бы поѣхать на балъ въ моемъ бѣломъ фуляровомъ платьѣ, то есть, если я могу поѣхать съ вами, лэди Пилькинтонъ, въ такомъ бѣдномъ платьѣ. А если нѣтъ, то я лучше возвращусь къ брату.