И слезы показались на глазахъ молодой дѣвушки. На лицѣ лэди Пилькинтонъ, которое немного отуманилось, тотчасъ показалась улыбка. Она бросила матерію на постель и обняла Берту.
-- О, гордая, дерзкая англичаночка! воскликнула она, цѣлуя ее: -- дѣлайте, какъ хотите, но позвольте мнѣ дать вамъ совѣтъ. Никогда не питайте подозрѣній -- это очень нездорово. Я не имѣла никакой задней мысли... а была только рада, что ошибка моихъ агентовъ дозволяла мнѣ соединить двѣ красоты -- шелковую и живую. Но теперь, вы не получите этого платья. Я продамъ его Маріаннѣ за полъ цѣны. А вы отдайте ваше хорошенькое бѣлое фуляровое платье Морганѣ, она его устроитъ къ балу. Не забывайте, что это первый балъ во всемъ году.
Дѣйствительно Морганъ, горничная лэди Пилькинтонъ, взяла это простенькое платье, но когда, черезъ нѣсколько дней, она принесла его обратно, то оно такъ преобразилось, что Берта его не узнала. Прелестный розовый шелковый корсажъ замѣнилъ прежній и прекрасные французскіе цвѣты украшали юпку. Что же было дѣлать Бертѣ? Она его примѣрила, полудовольная, полуразсерженная, и даже тихая Морганъ не могла удержаться отъ восторженнаго, восклицанія, видя какъ удалась ея работа.
V.
Губернаторскій балъ.
Балъ у губернатора долженъ былъ затмить всѣ самыя блестящія празднества, когда либо данныя въ Барбадосѣ. А это было не легко, такъ какъ въ Барбадосѣ, со времени его развитія, какъ громадной плантаціи, происходило много великолѣпныхъ и очень дорогихъ торжествъ. Въ предъидущемъ году, лэди Пилькинтонъ одержала побѣду надъ всѣми своими соперницами, давъ балъ, поразительный по блеску. Этотъ успѣхъ жени генерала имѣлъ такое вліяніе на губернаторшу, мистрисъ Синклеръ, что она рѣшилась заткнуть ее за поясъ въ этомъ году. Не имѣя сама никакого титула, она была просто женою работящаго чиновника, счастливо шедшаго по службѣ, но чувствовала, что не могла дозволить, чтобы кто-нибудь затмилъ ее въ той сферѣ, гдѣ она должна была царить надъ всѣми. Верховное величіе короля отражалось, хотя и очень слабо, въ особѣ мистера Синклера, и его жена не могла допустить, чтобъ звѣзды меньшаго достоинства блестѣли лучезарнѣе ея. Поэтому, вся изобрѣтательность доброй женщины и всѣ средства колоніи были напряжены, чтобъ достигнуть такого эффекта, который заставилъ бы всѣхъ забыть прошлогодній балъ у жены генерала. Конечно, мистрисъ Синклеръ имѣла большое преимущество въ самомъ помѣщеніи. Губернаторской домъ былъ благородное зданіе съ большой лѣстницей, прекрасной столовой въ нижнемъ этажѣ и цѣлымъ рядомъ пріемныхъ комнатъ во второмъ, вполнѣ достойныхъ самаго аристократическаго жилища. Позади дома тянулся большой, отлично содержанный садъ. Старые плантаторы отличались аристократическими вкусами и привычками. Они гордились тѣмъ, что выстроили королевскому представителю самый большой и лучшій домъ во всей Вест-Индіи.
Къ этому великолѣпному зданію въ день бала устремились всѣ обитатели острова, имѣвшіе притязаніе принадлежать къ обществу, во всевозможныхъ экипажахъ: отъ красивыхъ старомодныхъ каретъ до странныхъ фургоновъ, влекомыхъ мулами. Садъ передъ домомъ былъ освѣщенъ фонарями, которые отлично горѣли въ тихой, невозмущаемой ни малѣйшимъ вѣтромъ атмосферѣ, несмотря на то, что вокругъ нихъ постоянно кружились различныя насѣкомыя. Гости, поднимаясь по широкой лѣстницѣ, уставленной великолѣпными растеніями, встрѣчали съ перваго шага поразительную картину. Блестяще разукрашенныя и освѣщенныя громадными канделябрами сѣни кишѣли черными лакеями, въ свѣтлыхъ ливреяхъ, и толпою офицеровъ, въ красныхъ мундирахъ, и дамъ, въ воздушныхъ туалетахъ. На верхней площадкѣ губернаторъ и мистрисъ Синклеръ принимали, стоя, своихъ гостей. Жара была нестерпимая, но на это, казалось, никто не обращалъ вниманія и ею только извинялась чрезвычайная легкость и décolletée дамскихъ нарядовъ, чѣмъ тропическія мошки очень ловко пользовались когда только успѣвали поймать своихъ жертвъ спокойными хоть на одну минуту. Изъ оконъ верхпяго этажа неслись звуки военной музыки и шумный говоръ.
Ровно въ десять часовъ къ подъѣзду подкатила великолѣпная карета генерала Пилькинтона, за которой слѣдовали въ болѣе скромномъ экипажѣ его секретарь и адъютантъ. Эти два плута воспользовались преимуществомъ, которое имъ доставляло ихъ общественное положеніе, и ангажировали миссъ Берту на два первые танца. Они, впрочемъ, простерли бы свою смѣлость далѣе и закабалили бы ее на весь вечеръ, еслибъ лэди Пилькинтонъ, съ веселой рѣзкостью, не прервала дальнѣйшіе переговоры, приказавъ имъ довольствоваться пріобрѣтеннымъ счастьемъ.
Лэди Пилькинтонъ вошла въ залу первая, подъ руку съ адъютантомъ, а генералъ слѣдовалъ позади съ Бертой, которая вся покраснѣла отъ этой неожиданной чести. Глаза всѣхъ невольно обратились на нее и общій гулъ восторженнаго удивленія пробѣжалъ среди всѣхъ присутствующихъ, особливо въ группѣ офицеровъ, которые, не обращая вниманія на мѣстныхъ красавицъ, сидѣвшихъ по стѣнамъ, нетерпѣливо ждали пріѣзда миссъ Джобсонъ.
Увидавъ ихъ, лэди Пилькинтонъ сдѣлала смѣлое фланговое движеніе и, оттѣснивъ такимъ образомъ легкую пѣхоту, она, съ помощью генерала, юмориста въ душѣ и съ удовольствіемъ оказавшаго содѣйствіе стратегическимъ талантамъ жены, помѣстила Берту на уголокъ дивана, рядомъ съ собою.