-- Ну, голубушка, сказала она взволнованной дѣвушкѣ: -- первая кадриль уже кончилась. Возьмите свой carnet и запишите первые два танца для нашихъ мальчиковъ (она всегда называла мальчиками своихъ домашнихъ офицеровъ); а вотъ идетъ еще мистеръ Брумголъ. Вы можете дать ему одинъ танецъ, но обѣщаете только восемь танцевъ, и то по одному каждому кавалеру.
Не успѣла она произнести этихъ словъ, какъ любезный инженеръ подошелъ къ Бертѣ, а за нимъ показался Гренвиль, пробиравшійся съ трудомъ сквозь толпу. Загорѣлое, мужественное лицо капитана Брумгола сіяло побѣдоносной улыбкой; онъ почтительно поклонился лэди Пилькинтонъ и сказалъ ей нѣсколько словъ прежде, чѣмъ пожать бѣлую перчатку Берты и ангажировать ее. Лэди Пилькинтонъ одобрительно улыбнулась, когда молодая дѣвушка записала его имя для кадрили, но ея лицо приняло очень строгое выраженіе, когда юный офицеръ сказалъ, что имѣетъ право на два танца.
-- Нѣтъ, нѣтъ, мистеръ Брумголъ, произнесла она:-- надо быть справедливымъ. Вотъ идетъ Гренвиль. Но зачѣмъ, я, право, ужь не знаю. Неужели вы хотитете ангажировать такую старуху, какъ я, мистеръ Гренвиль? Ну, такъ и быть. Я окажу вамъ эту честь.
Гренвиль поклонился съ принужденнымъ смѣхомъ.
-- Я танцую вторую кадриль съ его превосходительствомъ, мистеръ Гренвиль, а слѣдующую съ вами. Запишите имя. Вы, кажется, знакомы съ миссъ Джобсонъ?
-- Конечно; здравствуйте миссъ Джобсонъ, отвѣчалъ юный офицеръ:-- знакомъ ли я съ миссъ Джобсонъ? Да вы шутите, лэди Пилькинтонъ! Ха, ха, ха! Развѣ вы не знаете... что, къ моему величайшему счастью, миссъ Джобсонъ пользуется...
-- Вашимъ уваженіемъ, прибавила она:-- конечно, я это знаю. Ну, если вы хотите ее ангажировать, то я позволю записать васъ на одинъ танецъ, не болѣе. Но вотъ Тременхэръ идетъ за нею. А вы не забывайте, что я танцую съ вами третью кадриль, иначе я отдамъ васъ подъ судъ. Подождите, мистеръ Гренвиль! вашу руку, и проводите меня къ старой мистриссъ Траттонъ. Я давно не видала ее.
Берта пошла танцовать, получивъ строгій приказъ возвратиться на то же мѣсто. Когда она явилась обратно, то братъ ея болталъ съ лэди Пилькинтонъ; на красивомъ лицѣ его играла добродушная улыбка и вся его фигура дышала той нѣжной симпатіей, которую онъ выказывалъ каждой женщинѣ, на какой бы ступени она ни стояла. Онъ съ восторженнымъ удивленіемъ и гордостью посмотрѣлъ на свою сестру, въ ея великолѣпномъ платьѣ, а потомъ бросилъ полудовольный, полувопросительный взглядъ на лэди Пилькинтонъ. Эта хитрая женщина поняла его мысли и поднесла палецъ ко рту въ знакъ молчанія. Онъ повиновался.
-- Послушайте, сказала она: -- нагнитесь ко мнѣ, докторъ Джобсонъ. Она сегодня вечеромъ такъ прелестна, что даже опасно. Вы, вѣроятно, останетесь не долго, но пока вы здѣсь, не спускайте съ нея глазъ.
-- Я не уйду прежде васъ, отвѣтилъ онъ просто. И весь вечеръ Джобсонъ ходилъ взадъ и впередъ по заламъ, замѣчая съ гордостью и нѣкоторымъ опасеніемъ, что его сестра возбуждала всюду общій восторгъ.