Рядомъ съ нимъ, за особымъ столикомъ, сидѣли два человѣка. Передъ ними стояла бутылка портвейна и они разговаривали въ полголоса. Сначала Винистунъ не обратилъ на нихъ никакого вниманія, но вдругъ до его ушей долетѣло имя Джобсона. Онъ сталъ прислушиваться. Одинъ изъ собесѣдниковъ, сидѣвшихъ къ нему спиною, говорилъ грубымъ, непріятнымъ голосомъ:
-- Я его хорошо знаю. Мы оба родились въ одномъ городѣ въ Канадѣ. Онъ ужасный нахалъ и въ тоже время лицемѣръ, но ему удивительно везетъ въ жизни.
-- Онъ чрезвычайно уменъ, отвѣчалъ другой господинъ: -- и въ наше время никто еще такъ быстро не поднялся въ политическомъ мірѣ, какъ онъ. Если онъ только не собьется съ толку, то вскорѣ сдѣлается любимцемъ виговъ. Посмотрите, какъ онъ пишетъ.
-- Я бы очень желалъ вступить съ нимъ въ полемику.
-- А вы пишете, сэръ?
-- Еще бы. Я былъ сотрудникомъ канадскихъ газетъ.
-- Гм... тѣ образцы канадской прессы, которые я видѣлъ, не завидны. Однако, сэръ, я думаю, что ваше перо могло бы оказать пользу торіямъ.
-- Я только этого и желаю.
-- Я имѣю сношенія съ одной изъ торійскихъ газетъ. Онѣ теперь не очень хорошо платятъ, но я полагаю, что надежды торійской партіи снова пробуждаются. Реакція вскорѣ наступитъ послѣ недавнихъ реформъ. Если ваше перо смѣлое, блестящее, и вы не прочь задѣвать частную жизнь нашихъ враговъ, то вамъ дадутъ много работы. Я буду очень радъ оказать вамъ услугу, сэръ. Смѣю спросить ваше имя?
-- Скирро -- мистеръ Томасъ Скирро. Вотъ моя карточка. У меня еще нѣтъ лондонскаго адреса, но вы можете мнѣ писать сюда въ эту таверну. Позвольте мнѣ вамъ предложить еще бутылочку.