-- Конечно, тутъ большое различіе, замѣтилъ Винистунъ, скорѣе думая вслухъ, чѣмъ обращаясь къ своей собесѣдницѣ:-- дѣло идетъ о счастьи трехъ особъ.
-- Ага! воскликнула съ циничнымъ смѣхомъ мистрисъ Гильдьяръ: -- вы, господинъ незнакомецъ, очень дальнозорки. Вы не забываете и миссъ Джобсонъ. Ужь и вы также не заинтересованы ли лично въ этомъ дѣлѣ?
И она дерзко посмотрѣла ему прямо въ глаза. Кровь хлынула къ лицу Винистуна. Онъ не могъ простить себѣ неосторожнаго выраженія.
-- Я дѣйствую въ интересахъ другихъ лицъ, произнесъ онъ небрежно:-- это дѣло ихъ, а не мое. Я совѣтовалъ имъ отнестись съ презрѣніемъ къ подобной попыткѣ выманить деньги клеветою. И при извѣстныхъ условіяхъ, они такъ и поступятъ. Но, мистрисъ Сурти, будемъ говорить искренно. Чего вамъ надо? Чего вы добиваетесь?
-- Il faut vivre, отвѣчала она, пожимая плечами.
-- Только-то? Обратитесь лучше къ состраданію извѣстныхъ вамъ лицъ, и ваша просьба будетъ уважена, а угрозы ни къ чему не поведутъ.
-- Извините, сэръ, я предпочитаю вступить въ переговоры прямо съ этими лицами. Я васъ не знаю. Мнѣ даже неизвѣстно, уполномочены ли вы. Какое вамъ дѣло до меня?
-- О, сударыня я -- стряпчій.
-- Такъ вы представитель сэра Гарри Джобсона?
-- Да.