Слова эти были произнесены Винистуномъ съ такой смѣсью доброты и благородной строгости, что бѣдная женщина была тронута до глубины сердца. Даже слезинка показалась въ ея глазахъ.
-- Ваше предложеніе очень щедрое, я согласилась бы и на меньшее, сказала она въ полголоса.
Винистунъ одержалъ побѣду. Онъ, однако, не хотѣлъ разстаться съ нею иначе, какъ взявъ съ нея подписку и получивъ связку писемъ. Взамѣнъ этого, онъ далъ ей квитанцію и объяснилъ сисе настоящее имя, положеніе въ свѣтѣ и адресъ. Кромѣ того, онъ посовѣтовалъ ей тотчасъ взять комнату во французскомъ отелѣ и обѣщалъ на другой день послать комиссіонера разсчитаться съ Бопсомъ и привезти ея вещи. Она теперь сама не желала болѣе видѣться съ Томасомъ Скирро.
Было уже за полночь, когда Винистунъ вернулся къ себѣ въ Иннеръ-Темпль. Привратникъ съ удивленіемъ взглянулъ на его странный костюмъ. Усѣвшись на диванъ, онъ перевелъ дыханіе съ видимымъ наслажденіемъ. Разговоръ съ этой женщиной стоилъ ему большаго усилія, и теперь наступила реакція. Но улыбка все-таки освѣщала блѣдное лицо, и глаза блестѣли торжествомъ.
-- Слава Богу, Берта этого никогда не узнаетъ, сказалъ онъ самъ себѣ:-- но я спасъ ее отъ большого горя.
VI.
Предложеніе.
Въ Арлингтонъ-Стритѣ миссъ Джобсонъ была царицей, и ее окружалъ маленькій дворъ. Товарищи генерала любили посѣщать его домъ и болтать съ умной, граціозной Бертой, которая говорила обо всемъ такъ мило и весело, хотя съ оттѣнкомъ меланхоліи, и такъ благоразумно, хотя безъ всякаго педантства. Она очаровывала одинаково всѣхъ своихъ друзей: и некрасивую, но энергичную, чисто англійскую миссъ Аделаиду Сваллотэль, и ея практическаго брата; и красиваго, легкомысленнаго лорда Кэнама, и его мать, хотя не аристократку по происхожденію, но очень достойную и торжественную особу, и мистера, и миссъ Чайльдерлей, и многихъ другихъ, въ томъ числѣ и Винистуна. Такимъ образомъ, не сознавая минъ, подводимыхъ врагами, и контръ-минъ, которыя вели Тадеусъ Джобсонъ и его другъ, Берта продолжала спокойно царить среди своего маленькаго двора, гдѣ лордъ Сваллотэль мало-по-малу сталъ играть странную роль самопроизвольнаго попечителя. Постигнувъ своимъ дѣловымъ чутьемъ, что ключъ къ сердцу Берты -- ея племянникъ, онъ сталъ ревниво заниматься его интересами, и Тадеусъ Джобсонъ былъ постояннымъ предлогомъ для его посѣщеній и разговоровъ съ Бертой. Чайльдерлей сообщилъ ему о своихъ намѣреніяхъ насчетъ Джобсона, и Сваллотэль вполнѣ ихъ одобрилъ. Бракъ съ дочерью Чайльдерлея былъ очень хорошей партіей, которую вполнѣ могъ оцѣнить потомокъ богатаго банкира, возведеннаго въ пэры, и Сваллотэль пользовался всякимъ случаемъ, чтобы выставлять Бертѣ всѣ выгодныя стороны этого брака. Благодаря его трезвой, искренней рѣчи, практическому здравому смыслу, высокому образованію и глубокой дружбѣ къ Тадеусу, Сваллотэль былъ однимъ изъ самыхъ пріятныхъ для миссъ Джобсонъ посѣтителей ея кружка; она считала его такимъ вѣрнымъ другомъ Тадди и настолько моложе себя, несмотря на всю серьёзность его характера, что не допускала возможности, чтобы онъ питалъ къ ней нѣжныя чувства, а потому принимала его и сестру его во всякое время съ большимъ удовольствіемъ и дружеской фамильярностью.
Однажды утромъ, въ исходѣ лондонскаго сезона, когда въ городѣ становилось нестерпимо жарко и пыльно, а потому свѣтское общество уже подумывало разъѣзжаться, подъ окномъ комнаты миссъ Джобсонъ раздался стукъ лошадиныхъ подковъ. Она сидѣла за работой; она вышивала коврикъ подъ серебрянную лампу въ гостиной и старательно выводила шелками бѣлаго лебедя на зеленомъ шерстяномъ фонѣ. Но мысли, ея очевидно, глубоко работали, судя по морщинамъ на ея благородномъ лбу и румянцу на щекахъ.
Генералъ и лэди Пилькингтонъ прибыли неожиданно два дня передъ тѣмъ и остановились въ Батскомъ Отелѣ, въ той же Арлингтонской улицѣ. Наканунѣ, они обѣдали у Джобсоновъ и по необходимости въ немногочисленномъ обществѣ, такъ какъ не было времени кого-нибудь пригласить, кромѣ лорда Кэнама, веселаго, пріятнаго собесѣдника, и Винистуна, который, по правдѣ сказать, для этого обѣда отказался отъ двухъ другихъ.