Лэди Пилькингтонъ была, какъ всегда, прекрасной, вытянутой въ струнку старушкой, но морщины вокругъ глазъ и на лбу ясно говорили объ ея возрастѣ. Однако, ея обращеніе и манеры вполнѣ сохранили свою прежнюю энергичную живость. Генералъ Пилькингтонъ далеко не такъ успѣшно боролся со старостью, его походка сдѣлалась неровной, глаза потускнѣли и руки слегка дрожали.
Разговоръ за обѣдомъ преимущественно поддерживалъ Винистунъ, который сидѣлъ между лэди Пилькингтонъ и миссъ Джобсонъ. На лэди Пилькингтонъ, которая въ послѣдніе годы жила вдали отъ свѣтскаго общества, свѣжесть и бойкость Джобсона, блестящая, умная, краснорѣчивая рѣчь Винистуна и остроумныя выходки лорда Кэнама дѣйствовали какъ шипучее вино, разогрѣвая ея собственный умъ. Винистунъ былъ совершенно очарованъ ею. Какъ она прямо, ясно высказывала свои идеи, какъ ловко парировала всякую эпиграму, обращенную на нее, какъ искусно ставила въ тупикъ своего противника, съ какимъ изяществомъ говорила по французски!
Между тѣмъ, оба генерала бесѣдовали о своихъ походахъ.
Берта Джобсонъ не помнила, чтобы она когда-нибудь провела такой пріятный вечеръ. Она очень любила слушать блестящій, умный разговоръ своихъ друзей, по временамъ вставляя и свое словцо, которое Винистунъ всегда тотчасъ подхватывалъ и рельефно выставлялъ своими остроумными коментаріями. Его обращеніе съ Бертой Джобсонъ отличалось вообще рыцарскимъ поклоненіемъ; говоря съ нею, онъ нѣжно понижалъ голосъ, смотря на нее, придавалъ особую мягкость своему взгляду. Все это, конечно, не могло ускользнуть отъ вниманія опытной, практической лэди Пилькингтонъ.
-- Милая Берта, сказала она, попивая кофе въ гостиной послѣ обѣда, когда мужчины остались за столомъ:-- кто это мистеръ Винистунъ? Я никогда прежде не встрѣчала этого умнаго, прелестнаго, всезнающаго благороднаго человѣка.
-- О! отвѣчала миссъ Джобсонъ, и искреннее удовольствіе придало ея лицу такую живость, которая напомнила ея старому другу о давно прошедшихъ дняхъ ея счастливой, неомраченной ничѣмъ юности:-- это одинъ изъ близкихъ нашихъ друзей, самый лучшій другъ Тадди. Мы видались съ нимъ очень часто въ Тэмплѣ. Онъ адвокатъ, онъ всѣхъ знаетъ и всѣ его знаютъ, и всѣ его любятъ.
-- Дурная рекомендація, замѣтила лэди Пилькингтонъ.
-- Почему? спросила съ особеннымъ оживленіемъ Берта.
-- Человѣкъ, котораго всѣ любятъ, долженъ поддѣлываться ко всѣмъ и хорошимъ, и пустымъ, и дурнымъ людямъ. Онъ не можетъ быть ни искреннимъ, ни откровеннымъ. Подобную репутацію можно заслужить или глупостью, или лицемѣріемъ.
-- Но онъ одинъ изъ лучшихъ людей на свѣтѣ.