-- Такъ его, Берта, не всѣ любятъ. Это невозможно! Я всегда сужу о достоинствѣ человѣка по числу и характеру его враговъ. Если онъ честный, прямой и способный человѣкъ, то у него много враговъ и очень могущественныхъ. Если онъ мягкій, уступчивый, но все-таки искренній, то у него враги есть, но не очень много. Если онъ дуракъ, то, можетъ быть, у него найдется врага два, три, да и то не серьёзные; никто не тратитъ ненависти на идіотовъ. Если онъ умный, хитрый негодяй, то умѣетъ такъ устроить, что, повидимому, у него нѣтъ враговъ.
-- Но вы пропустили одинъ типъ: бываетъ, что человѣкъ такъ благороденъ, такъ великъ, такъ искрененъ, такъ уменъ, такъ нѣженъ и въ то же время такъ силенъ, что онъ не дѣлаетъ себѣ враговъ или умѣетъ помирить съ собою всякого, не входя при этомъ въ сдѣлку ни со своей совѣстью, ни со своимъ достоинствомъ.
-- Я никогда не видывала такого человѣка, милая Берта.
-- Извините, вы его видѣли сегодня вечеромъ, лэди Пилькингтонъ.
Миссъ Джобсонъ говорила съ жаромъ и одушевленіемъ, которые ей вовсе не были свойственны. Лэди Пилькингтонъ пристально посмотрѣла на нее. Берта опустила глаза, но тотчасъ подняла ихъ, боясь, чтобы ея старый другъ не отгадалъ ея сердечной тайны.
-- Я говорю о немъ такъ, потому что онъ -- лучшій другъ Тадди.
Лэди Пилькингтонъ хотѣла отвѣтить, но удержалась и перемѣнила разговоръ.
Вскорѣ къ нимъ присоединились мужчины. Винистунъ и лордъ Кэнамъ подсѣли къ Бертѣ, а лэди Пилькингтонъ разспросила у Джобсона различныя подробности объ его другѣ. Тадди отозвался о Винистунѣ съ самымъ пламеннымъ восторгомъ.
-- О, я вижу, онъ всѣхъ очаровалъ, мистеръ Тадди, замѣтила лэди Пилькингтонъ, кивая головой.
Джобсонъ взглянулъ на противуположный конецъ комнаты. Лордъ Кэнамъ, видя невозможность соперничать съ блестящимъ адвокатомъ, подошелъ къ старымъ генераламъ и принялъ участье въ ихъ разговорѣ о военной политикѣ ост-индской компаніи. А Винистунъ, съ сверкающими глазами и оживленными, чисто французскими жестами, о чемъ-то горячо говорилъ Бертѣ.