-- Да, это не парадоксъ. Чтобы заслужить ихъ, мнѣ пришлось бы принести слишкомъ большую жертву.
-- Какую жертву? спросила Берта; но, произнося эти слова, она покраснѣла и голосъ ея дрожалъ.
-- Отказаться отъ любви къ вамъ, Берта Джобсонъ.
Она взглянула на него очень нѣжно и, подготовленная только-что одержанной надъ собою побѣдой, сказала рѣшительнымъ, почти спокойнымъ тономъ:
-- Милый другъ, еслибы вы знали все, то никогда не произнесли бы этихъ словъ. Съ вами, по крайней мѣрѣ, Вильямъ Винистунъ, я могу говорить прямо и откровенно. Мы почти одинаковаго возраста. Наша дружба искренняя, сердечная. Ваши отношенія ко мнѣ и къ Тадди составляютъ самый счастливый элементъ моей лондонской жизни, и я ни за что не хочу его лишиться. Сколькимъ мы вамъ обязаны... нѣтъ, сколькимъ я обязана вамъ за развитіе моихъ слабыхъ умственныхъ способностей -- невозможно сказать. Какъ глубоко мы оба васъ уважаемъ и какъ сердечно къ вамъ привязаны -- нельзя и высказать. Я ни съ кѣмъ не говорю такъ непринужденно, какъ съ вами. Вы, можетъ быть, не знали, что мы одинаковыхъ лѣтъ?
-- Я зналъ это.
-- Это еще упрощаетъ мое объясненіе. Я думала, что уже давно въ моемъ сердцѣ высохли корни всякаго сантиментальнаго чувства. Я живу для моихъ немногихъ друзей и искренно ихъ люблю, но это чувство не отличается той страстью, которая составляетъ главное условіе того, что люди называютъ любовью. Я для этого слишкомъ стара.
-- Стара? промолвилъ Винистунъ съ свѣтлой улыбкой: -- вы одарены благородной молодостью. Ваше сердце не высохло, а свѣжо и молодо. Не клевещите на себя.
Она отвернулась.
-- Мое чувство къ вамъ, продолжалъ онъ:-- не юная страсть, сегодня воспламеняющаяся, а завтра потухающая. Нѣтъ, во мнѣ горитъ пламя, долго скрытое, постоянное, вулканическое. Я чувствую, что ваша любовь, ваша дружба, общая жизнь съ вами облагородили бы, возвысили меня. Какую жизнь ведетъ человѣкъ, который любитъ всѣмъ сердцемъ и котораго никто не любитъ, человѣкъ, сердце котораго жаждетъ глубокой, искренней симпатіи и который долженъ довольствоваться мелкими ручьями людскаго сочувствія, вмѣсто великаго потока любви одного истинно любящаго сердца? Вы говорите, что вы можете обойтись безъ любви, и правду-ли вы еще говорите, а я жажду этой любви!