Министерство было спасено на все время распущенія парламента. Полуэнергичная аттака торіевъ не удалась. Министерство осталось въ большинствѣ хотя только одиннадцати голосовъ, но этого было довольно. Противники лорда Мьюборна выбрали неудачный случай для нападенія на него. По поводу предложенной имъ муниципальной реформы, въ сущности, очень умѣренной, но все-таки либеральной, возстали всѣ торіи и даже нѣкоторые изъ умѣренныхъ виговъ. Но большинство партіи реформы поддержало кабинетъ и провело билль. Однако, во время этихъ преній, министерство понесло тяжелый ударъ. Лордъ Кодлинъ напалъ на министровъ съ своей обычной безпристрастной суровостью. Лордъ Кодлинъ былъ циникъ. Въ политическомъ мірѣ цинизмъ иногда полезенъ въ небольшой дозѣ, придавая силу и блескъ практическимъ государственнымъ способностямъ. Но въ лордѣ Кодлинѣ цинизмъ преобладалъ надъ всѣми добродѣтелями. Онъ былъ Діогенъ и издѣвался надъ всѣмъ. Онъ занималъ высокія должности, но не имѣлъ успѣха, несмотря на свои замѣчательныя способности. Поэтому, онъ сдѣлался независимымъ членомъ палаты и съ одинаковымъ негодованіемъ критиковалъ министерство, къ какой бы партіи оно ни принадлежало. Его логическій умъ и обширныя знанія придавали его оппозиціи особую силу. Когда торіи стояли у кормила правленія, онъ -- по рожденію и наклонностямъ вигъ -- выставлялъ ихъ, какъ мошенниковъ; когда же ихъ мѣсто занимали виги, то онъ надъ ними смѣялся, какъ надъ дураками. Его рѣчи противъ кабинета лорда Мьюборна имѣли громадный эффектъ. Онъ словно толкалъ ногою въ спину человѣка, уже скользившаго подъ гору. Оживленныя пренія въ обѣихъ палатахъ продлили сессію. Наступило 12 августа, и Лондонъ еще не опустѣлъ. Очень немногія изъ политическихъ знаменитостей или прихвостней партій рѣшались покинуть сцену, на которой разыгрывалось столь интересное зрѣлище. Не подлежало никакому сомнѣнію, что министерство падетъ черезъ полгода, и тогда начнется погоня за портфелями. Всѣ планы о путешествіи на континентъ были брошены, и лорды, такъ же, какъ и депутаты, оставались на родинѣ вблизи избирателей, которые или имѣли счастіе считать ихъ своими представителями, или находились подъ ихъ вліяніемъ, какъ крупныхъ землевладѣльцевъ. При этомъ, во многихъ помѣстьяхъ птицы жили себѣ спокойно, безбоязненно. Ихъ враги были заняты другой охотой.
Утромъ въ знаменательный день 12 августа, заставляющій биться сердце каждаго охотника, Джобсонъ вошелъ въ контору Винистуна съ раскраснѣвшимся лицомъ и, повидимому, очень взволнованный. Наканунѣ вечеромъ, онъ имѣлъ съ своимъ другомъ серьёзный разговоръ. Этотъ сезонъ былъ для него очень труднымъ временемъ, но Джобсонъ чувствовалъ, что сдѣлалъ большой шагъ впередъ. Имя его было на всѣхъ устахъ. За это одно многіе отдали бы свою жизнь. Въ лондонскихъ клубахъ и въ провинціальныхъ политическихъ собраніяхъ, среди пламенныхъ сторонниковъ реформы и старомодныхъ, патріотическихъ сквайровъ, имя его произносилось съ совершенно различнымъ чувствомъ. Но всѣ признавали, что онъ "страшно-умный человѣкъ" Эта фраза одинаково выражала мнѣніе и умѣренныхъ либераловъ, насчетъ его могучей критики излюбленныхъ старинныхъ учрежденій, и стойкихъ радикаловъ, касательно его энергичныхъ нападокъ на враговъ народа. Искренній, прямой и, какъ мы видѣли въ частной жизни, мягкій, великодушный и увлекающійся человѣкъ, онъ, силой своего таланта и энтузіазма, возбуждалъ страхъ въ людяхъ, его не знавшихъ. А страхъ порождаетъ ненависть.
Однако, разговаривая съ Винистуномъ 11-го августа, онъ не имѣлъ основанія быть недовольнымъ своимъ положеніемъ. Лучшее общество приняло его въ свою среду, какъ будущаго зятя богатаго вига и хотя члены Бруксова Клуба пожимали плечами, говоря объ его книгѣ, но утѣшались мыслью: "Онъ женится на двадцати или тридцати тысячахъ годового дохода и діавольски умный человѣкъ; онъ вскорѣ перебѣсится и будетъ стойкимъ вигомъ, украшеніемъ нашей партіи".
Утромъ 12-го, Джобсонъ вошелъ въ кабинетъ Винистуна съ письмомъ въ рукахъ.
-- Ай, ай! воскликнулъ адвокатъ:-- вы слишкомъ много работаете. Посмотрите какія у васъ впалыя щеки. Слава Богу, что вы скоро поѣдете въ Іоркширъ. Нѣсколько дней охоты и вы совершенно понравитесь.
-- Я не поѣду въ Іоркширъ, отвѣчалъ Джобсонъ мрачно:-- прочтите это письмо.
Винистунъ взглянулъ на письмо, имѣвшее видъ оффиціальной бумаги и, прочитавъ его отъ цервой до послѣдней строки, нахмурилъ брови.
-- Это прямая отставка, произнесъ онъ:-- неудивительно что вы смущены. Что это значитъ?
Джобсонъ пожалъ плечами.
Письмо было слѣдующаго содержанія: