-- Потому что она написана бойко и остроумно. Публика восторгается формой и отвергаетъ сущность. Но это не бѣда. Книга ваша хорошая, она сдѣлаетъ много добра и со временемъ вы получите свою награду. Но все-таки не она причиной разрыва между вами и Чайльдерлеемъ. Не было ли у васъ какой ссоры съ миссъ Чайлъдерлей?
-- Нѣтъ.
-- Скажите откровенно, признавались вы ей въ любви?
-- Никогда.
-- А вы ее любите? Этотъ ударъ поразилъ васъ въ самое сердце?
-- Ну, не совсѣмъ такъ, отвѣчалъ Джобсонъ:-- я считалъ ее очень умной и пріятной и питалъ къ ней нѣкоторое чувство...
-- Т. е. вы не питали къ ней антипатіи?
-- Напротивъ, но, пожалуйста, не заставляйте меня анализировать мои чувства. Во всякомъ случаѣ, я ѣхалъ въ Рингторпъ съ твердой рѣшимостью дать себѣ отчетъ въ нихъ. Я никогда не женился бы на ней, еслибъ не былъ увѣренъ, что могу ее любить.
-- Хорошо. Слава Богу, что дѣло не хуже. Это только наружная рана, сердце не тронуто. Все-таки это непріятная исторія и вы не можете просить ея разъясненія у мистера или миссъ Чайлъдерлей. Онъ запираетъ лавочку и уѣзжаетъ на континентъ, желая вамъ всякаго успѣха въ жизни. Какъ это походитъ за вига! Дерзко и de haut en bat. Мдѣ кажется лучше всего не поднимайте никакого шума и зайдите завтра къ нимъ, какъ будто ничего не случилось...
-- Нѣтъ, я не сдѣлаю этого. Если человѣкъ, бывшій со мною въ такихъ интимныхъ отношеніяхъ, какъ Чайльдерлей, рѣшается написать мнѣ подобное письмо, значитъ между нами все кончено. Я не стану навязываться, тѣмъ болѣе что они считаютъ себя обязанными мнѣ. Я теряю обѣщанное мнѣ мѣсто въ парламентѣ, но зато теперь свободенъ и могу вступить въ парламентъ представителемъ народа, интересамъ котораго я преданъ всей душой.