-- Я пойду и спрошу у твоей матери въ чемъ дѣло.
-- Не надо. Благодаря твоей книгѣ, епископъ отказался обѣдать здѣсь, пока ты въ домѣ. Онъ говоритъ, что ты хуже атеиста. Я знала, къ чему это приведетъ. О, какъ я несчастна!
-- Только-то? промолвилъ Джобсонъ, отходя на нѣсколько шаговъ отъ своей жены.
Онъ хотѣлъ сначала разсмѣяться, но потомъ злоба засверкала въ его глазахъ и исказила лицо.
-- Такъ ты объ этомъ плачешь? прибавилъ онъ дрожащимъ отъ гнѣва голосомъ.
Слова Сильвіи открыли ему всю бездну, отдѣлявшую его отъ жены. Не чувство оскорбленія отъ отказа епископа, а горькіе упреки мужу слышались въ каждомъ ея словѣ. Все, что онъ сдерживалъ такъ долго, теперь хлынуло къ его сердцу; измѣна супружеской вѣрности не поразила бы его такимъ смертельнымъ ударомъ. Тогда онъ могъ бы найти въ своемъ сердцѣ достаточно силы, чтобъ ее простить, но теперь были порваны болѣе идеальныя, болѣе священныя узы взаимной любви, взаимнаго сочувствія и уваженія.
Есть что-то страшное въ безмолвномъ гнѣвѣ сильной, сдержанной, но страстной натуры, и Сильвія, взглянувъ на мужа, вздрогнула. Холодъ пробѣжалъ по ея тѣлу и она съ ужасомъ отвернулась.
Онъ подошелъ къ окну и сталъ смотрѣть на лужокъ. Она не двинулась съ мѣста и едва смѣла дышать. Она ждала грозы. Черезъ минуту онъ обернулся; его лицо было спокойное, но блѣдное. Онъ молча переодѣлся, не обращая на нее вниманія, точно ея не было въ комнатѣ, и, окончивъ свой туалетъ, спустился одинъ въ гостииную. Никто никогда не сомнѣвался въ ея мужествѣ, но она ни за что на свѣтѣ не заговорила бы съ этимъ блѣднымъ, безмолвнымъ, страшнымъ человѣкомъ.
Послѣ его ухода, она встала, осушила слезы и одѣлась. Безмолвное презрѣніе Джобсона поразило ее въ самое сердце, но не побороло ея смѣлаго духа. Гордость ея была оскорблена минутнымъ сознаніемъ его превосходства и она считала себя несчастной жертвой. Однако, когда раздался звонокъ къ обѣду, она сошла въ столовую съ спокойнымъ, холоднымъ лицомъ. Джобсонъ болталъ и смѣялся съ миссъ Реймондъ, какъ ни въ чемъ не бывало. Сильвія посмотрѣла на нихъ и почувствовала пламенную ненависть къ этой женщинѣ.
Берта съ своей обычной чуткостью замѣтила съ перваго взгляда, что подъ мраморной неподвижностью лица ея племянника скрывалась гроза. Физіономія Сильвіи только подтверждала ея подозрѣнія. Впродолженіи всего вечера, Джобсонъ ни разу не подошелъ къ женѣ и не сказалъ ей ни слова. Послѣ выхода дамъ изъ столовой, мистрисъ Бромлей и Сильвія помѣнялись нѣсколькими словами въ будуарѣ, а когда все общество разошлось спать, то Берта замѣтила, что дочь и мать удалились въ комнаты послѣдней.