-- О, какъ здѣсь хорошо! воскликнула Берта.
Ея рука нѣжно покоилась на бѣломъ рукавѣ его кителя. Онъ чувствовалъ себя на седьмомъ небѣ и невольно, инстинктивно прижалъ ея ручку къ своему сердцу.
-- Да, прелестно! отвѣчалъ онъ и, снявъ шляпу, пошелъ съ обнаженной головой. Обогнувъ одну аллею, они наткнулись на генерала, сидѣвшаго въ тѣни деревьевъ съ двумя старыми дамами.
-- А гдѣ лэди Пилькинтонъ, сэръ? спросилъ Брумголъ почтительно кланяясь.
-- Она пошла на гору, чтобъ полюбоваться панорамой прежде заката солнца.
-- Пойдемте туда, промолвилъ блестящій инженеръ вполголоса, обращаясь къ Бертѣ.
Они медленно стали подниматься въ гору. Издали за ними слѣдовалъ кто-то, не спускавшій съ нихъ глазъ. Но теперь, отгадавъ куда они шли, онъ быстро нырнулъ въ кусты и, обогнувъ гору съ другой стороны, встрѣтилъ ихъ наверху, скрываясь за деревьями. А они тихо шли по тропинкѣ. Брумголъ посмотрѣлъ во всѣ стороны и, не видя никого, нагнулся къ самому уху молодой дѣвушки. Онъ нашептывалъ ей поспѣшно, пламенно, краснорѣчиво вѣчно новую и юную повѣсть любви. А она, опираясь на его руку своими обѣими ручками, смотрѣла на него и слушала всею душею, всѣмъ сердцемъ.
-- И вы будете меня звать Робиномъ, говорилъ онъ:-- всѣ меня всегда звали Эгертономъ, только для одной моей матери я былъ Робинъ. Ну, скажите. Робинъ.
-- Робинъ, Робинъ, Робинъ!
Но что это? Его лицо съ восторгомъ слѣдитъ за тихо лепечущими его имя прелестными губками. Вдругъ за нимъ послышались шаги. Блеснулъ ножъ! И онъ падаетъ безъ чувствъ на землю. А на бѣломъ кителѣ, подъ плечомъ, тихо льется струя свѣжей, алой крови...