Въ воздухѣ раздается страшный, дикій крикъ. Берта бросается на безжизненный трупъ. Красивыя черты юноши искажены предсмертной, даже мгновенной агоніей! Губы его блѣдны, какъ полотно. Надъ нимъ стоитъ человѣкъ, скрестивъ руки, и молча смотритъ на убитаго имъ соперника. Большой американскій ножъ валялся рядомъ на травѣ. Но Берта ничего этого не видитъ и ничего не понимаетъ. И ни слезинки не видно въ ея большихъ, широко открытыхъ глазахъ.
Черезъ минуту, раздались голоса и шаги. Убійца поднялъ голову. Нѣкоторые изъ гостей, услыхавъ раздирательный крикъ, спѣшили на помощь. Впереди всѣхъ шелъ Джобсонъ, который предчувствовалъ, что случилась катастрофа, но не подозрѣвалъ страшной истины. Съ другой стороны, бѣжали: Гренвиль, Барклей и Карингтонъ. Они догадывались, съ кѣмъ случилось несчастье, потому что генералъ сказалъ имъ, кто пошелъ въ гору. Убійца не пытался искать спасенія въ бѣгствѣ. Джобсонъ былъ на мѣстѣ первымъ. Одного взгляда было ему достаточно, чтобъ понять все. Не зная нѣжныхъ чувствъ сестры къ убитому, онъ могъ только предположить, что она была случайной зрительницей ссоры между этими двумя людьми. Онъ схватилъ ее за руку и хотѣлъ оттащить отъ мертваго трупа. Но, къ его величайшему ужасу, она вскрикнула еще ужаснѣе прежняго и. кинувшись на бездыханное тѣло, обвила его руками. Тременхэръ и Гренвиль прибѣжали вдвоемъ. Джобсонъ ихъ не видѣлъ. Понявъ тотчасъ, что случилось, они набросились на злодѣя и повалили его на землю. Еслибъ другіе офицеры не подоспѣли во время, чтобъ оттащить ихъ, они растерзали бы несчастнаго на мелкія части.
Потомъ произошла ужасная, убійственная сцена. Бѣдную красавицу едва оторвали отъ трупа; она рвала на себѣ волосы, дико металась и изступленно кричала:
-- Робинъ, Робинъ! Мой Робинъ!
VIII.
Тѣнь смерти.
Докторъ Джобсонъ, не смыкавшій глазъ во всю ночь, всталъ въ пять часовъ утра такъ тихо, чтобы не проснулась жена. Надѣвъ коленкоровый бѣлый халатъ, онъ зажегъ свѣчу и пошелъ въ комнату Берты. Наканунѣ ночью, ее привезли домой и помѣстили снова въ комнатѣ Гренвиля. До разсвѣта оставался еще часъ и въ это время въ тропическихъ странахъ всего темнѣе и душнѣе.
Она лежала на небольшой походной кровати съ поднятыми занавѣсами, и только легкая, бѣлая простыня покрывала ея прелестныя, невинныя формы. Тонкая кружевная кофта ея собственной работы едва скрывала роскошныя округленія ея дѣвственной груди и художественно изваянныя плечи. Ея прекрасные, распущенные каштановые волосы были разбросаны по подушкѣ и въ ихъ шелковистыхъ волнахъ дрожалъ прохладный утренній воздухъ, проникавшій въ отворенное окно. Лицо ея было блѣдно, какъ у мертвеца, но привычный глазъ доктора тотчасъ замѣтилъ, что она жива. Черезъ нѣсколько минутъ, она какъ бы очнулась и онъ съ безпокойствомъ слѣдилъ за движеніями ея вытянутыхъ ноздрей и сжатыхъ губъ, съ тревогой прислушивался къ едва слышному, глухому ея стону. Вдругъ, одна крупная, одинокая слеза покатилась по блѣдной щекѣ, словно густыя рѣсницы удерживали ее съ того мгновенія, какъ она заснула.
Слезы вызываютъ слезы. Докторъ Джобсонъ молча зарыдалъ. Онъ не могъ удержаться отъ этого видимаго проявленія душившаго его сердце горя. Неожиданно глаза ея открылись, она лежала на лѣвомъ боку, лицомъ къ брату. Увидавъ его, она не испугалась, но на лицѣ ея пробѣжало удивленіе. Онъ поставилъ свѣчу на полъ и, опустившись на колѣни, уткнулъ голову въ подушку и горько рыдалъ, словно сердце его хотѣло лопнуть. Она немного посторонилась и, протянувъ лѣвую руку, стала нѣжно проводить ею по лбу брата. Въ глазахъ ея не было ни слезинки. Она пристально посмотрѣла на него и промолвила, какъ бы говоря про себя:
-- Нѣтъ, нѣтъ, это не Робинъ. Онъ тамъ наверху. Я сказала, чтобы онъ меня подождалъ... Онъ меня послушается... Артуръ, Артуръ, мой братъ Артуръ! Что съ тобою? Что случилось, Артуръ? Отчего ты плачешь? Скажи мнѣ, Артуръ?