Она не могла видѣть его лица, но поцѣловала его въ лобъ. Онъ не слышалъ ея словъ, не видѣлъ ея. Глаза ея, сухіе, широко открытые, холодно блестѣвшіе, съ удивленіемъ слѣдили за нимъ.
-- Артуръ, воскликнула она, взявъ его за плечо и стараясь встряхнуть:-- Артуръ, ты плачешь о комъ-то. Можетъ быть, кто-нибудь умеръ. Шш! прибавила она, поднося палецъ къ своимъ губамъ:-- не надо говорить о смерти! Это страшное слово. Оно пугаетъ его!.. Умеръ кто-то, кого онъ любитъ. Скажи, милый, кто?
Джобсонъ мало-по-малу собрался съ силами и пришелъ въ себя. Она говорила. Онъ это понялъ и бросилъ быстрый взглядъ на ея блѣдное лицо, которому мерцаніе свѣчи съ пола придавало могильный оттѣнокъ. Онъ впился въ нее глазами, сердце его дрогнуло. Онъ теперь страшился худшаго, чѣмъ смерть.
-- О ты, наконецъ, открылъ глаза, Артуръ, продолжала молодая дѣвушка:-- но отчего они такіе красные! Бѣдный! Ты пересталъ плакать! Довольно слезъ! Ну, скажи мнѣ, Артуръ, кто умеръ?
Вдругъ глаза ея уставились на дверь и она рванулась къ стѣнѣ.
-- О! посмотри! посмотри! Тамъ ходятъ двѣ тѣни!.. Ты видишь! Нѣтъ, теперь одна! Шш! Она была тутъ всю ночь. Это Робинъ, но я его пустила къ себѣ. Я сказала: постой тамъ. Бѣдный, онъ такой грустный! Вонъ, вонъ, ты видишь! Гдѣ твоя тѣнь, мой желанный!.. О! что это!
И дико, вскрикнувъ, она лишилась чувствъ.
Въ эту минуту въ дверяхъ показалась мистрисъ Джобсонъ. Ея фигура въ бѣломъ пеньюарѣ рельефно выступала изъ темноты. Джобсонъ быстро вскочилъ. Она увидала его лицо и задрожала всѣмъ тѣломъ. Она никогда не видывала ничего столь ужаснаго. Его красивыя черты, всегда столь спокойныя, были искажены такимъ горемъ, которое могутъ чувствовать только сильныя, могучія натуры. Сердце ея сжалось. Но она была мужественная, энергичная женщина. Она взглянула на постель и на лежавшую тамъ безъ чувствъ молодую дѣвушку, обвила мужа руками, быстро поцѣловала его и произнесла повелительнымъ тономъ:
-- Артуръ! Артуръ! Скажи, что надо дѣлать? Развѣ ты не видишь, она въ обморокѣ. Ей очень дурно... ну, скорѣе!
Громкій, звонкій голосъ жены пробудилъ его. Онъ бросился къ Бертѣ, приподнялъ ее, пощупалъ пульсъ, послушалъ сердце и старался просунуть палецъ между сжатыми зубами.