-- Миссъ Джобсонъ, воскликнула она, схвативъ Берту за обѣ руки:-- могу я говорить съ вами, какъ съ другомъ? Я съ ума схожу отъ подлой статьи въ газетахъ о вашемъ племянникѣ или двоюродномъ братѣ. Не смѣйтесь; смотря на васъ я никогда не могу назвать его вашимъ племянникомъ. Но, не правда ли, какая гнусность! И о комъ пишутъ такія гадости! О лучшемъ и благороднѣйшемъ человѣкѣ на свѣтѣ!
-- Вы правы, миссъ Реймондъ, онъ лучшій и благороднѣйшій человѣкъ на свѣтѣ, отвѣчала Берта очень сухо.
-- Что касается меня, то я нимало не сержусь на гнуснаго клеветника, написавшаго эти нелѣпости, но какъ онъ смѣлъ затронуть мистера Джобсона, продолжала съ жаромъ миссъ Реймондъ:-- это единственный человѣкъ, въ котораго я могла бы влюбиться!
Берта не могла не улыбнуться: такой искренной невинностью блестѣли прекрасные глаза молодой дѣвушки.
-- Васъ удивляютъ мои слова. Но вы меня не знаете. Я никогда не боюсь откровенно говорить все, что чувствую, и Богу извѣстно, какъ чисты и святы мои чувства къ мистеру Джобсону.
Крупная слеза покатилась по ея щекѣ. Берта, не сводившая съ нея глазъ, крѣпко пожала ея руку.
-- Благодарю васъ, я знала, что вы меня поймете. Но вы не можете себѣ представить, какъ мнѣ больно, что его благородное поведеніе въ моемъ дѣлѣ навлекло на него такія непріятности. Я скорѣе согласилась бы проиграть дѣло, чѣмъ подвергнуть его столь гнусной клеветѣ. Но тутъ ничего не подѣлаешь. Вѣдь онъ не согласится начать судебное преслѣдованіе за дифамацію, даже если найдется особа, которая съ радостью дастъ десять тысячъ фунтовъ на уплату судебныхъ издержекъ и докажетъ на судѣ всю его невинность?
Берта покачала головой.
-- Не стоитъ обращать вниманіе на такія нелѣпыя инсинуаціи, отвѣчала она:-- никто имъ не повѣрилъ. Напротивъ, судебное преслѣдованіе придастъ имъ важность.
-- Хорошо, миссъ Джобсонъ. Не будемъ болѣе говорить объ этомъ. Но въ гнусной статьѣ намекалось еще на потерю мистеромъ Джобсономъ большой суммы денегъ. Простите меня, право, я не знаю, какъ это спросить... это правда?