-- Скорѣе домой, Берта! воскликнулъ Вильямъ, провожая ее до двери:-- будь тверда моя любовь, мое счастье!
Спустя полчаса, Джобсоеъ получилъ слѣдующую записку:
"Милый Тадди, я должна была получить сегодня утромъ удовлетворительный отвѣтъ изъ Коверлея. Неужели она нарочно не отвѣчаетъ и не хочетъ исполнить такой законной просьбы? Должна ли я написать вторично или что мнѣ дѣлать? Не зайдешь ли ты ко мнѣ по дорогѣ въ Темплъ?
"Ты не подозрѣваешь, голубчикъ Тадди, что я сдѣлала? Я надѣюсь, что ты не разсердишься на твою старую тетку и не будешь очень смѣяться надъ нею. Я подумала, что намъ надо въ семьѣ еще одного умнаго человѣка и согласилась быть...
Бертой Винистунъ".
Это ловкое дипломатическое посланіе произвело именно тотъ эффектъ, на который разсчитывала Берта. Первыя строки его заставили болѣзненно сжаться сердце Джобсона, а послѣднія преисполнили его радостью. Онъ тотчасъ бросился въ Арлингтонъ-Стритъ, горячо обнялъ раскраснѣвшуюся Берту, поздравилъ ее съ тѣмъ, что хотя поздно, она все-таки исправила величайшую ошибку своей жизни, просилъ ее не писать болѣе въ Коверлей, такъ какъ не надо отрѣзать себѣ послѣднюю надежду, и отправился къ Винистуну, котораго предупредила объ его появленіи хитрая тетка, согласившаяся разомъ обмануть племянника и выйти замужъ, и все по любви.
Придя къ Бертѣ передъ обѣдомъ, Винистунъ засталъ ее очень разстроенной и взволнованной. Когда прошла первая минута нервнаго возбужденія, она спросила себя серьёзно: хорошо ли поступила, обманувъ племянника хотя для его блага, и нарушивъ слово или обязательство, данное ею лорду Сваллотэлю? Этотъ вопросъ она никакъ не могла рѣшить, и окончательно помириться съ своей щекотливой совѣстью.
Увидавъ Винистуна, она разсказала ему все, что ее безпокоило. Онъ выслушалъ ее молча и понялъ, въ чемъ дѣло. Конечно, его нельзя было назвать безпристрастнымъ совѣтчикомъ, но поданный имъ совѣтъ былъ во всякомъ случаѣ искренній.
-- Успокоится ли ваша совѣсть, произнесъ онъ:-- если я вамъ скажу, что, по моему глубокому убѣжденію, мы поступили совершенно правильно въ отношеніи Джобсона? Что же касается до Сваллотэля, то если вашимъ словамъ тонкіе казуисты могутъ придать смыслъ обѣщанія, то онъ самъ освободилъ васъ отъ этого обѣщанія, женившись на другой. Такъ только это мѣшало нашему счастію, Берта, во всѣ эти годы? Можетъ быть, вы считали это обѣтомъ, даннымъ Богу и который вы обязаны были держать? Но по совѣсти я не вижу въ вашихъ словахъ Сваллотэлю этого характера. Успокойтесь, моя милая Берта, вы не клятвопреступница, и мы будемъ счастливы.
-- Вы ужасный казуистъ, Вильямъ, отвѣчала Берта, опуская свою голову на его грудь:-- но вы теперь мой духовникъ. Если вы отпускаете мнѣ мои грѣхи, то моя совѣсть спокойна.