V.
Катастрофа.
Однажды утромъ въ теплый іюньскій день, Джобсонъ пошелъ въ Темплъ черезъ Гринъ-Паркъ. Не успѣлъ онъ сдѣлать нѣсколькихъ шаговъ, какъ шедшая передъ нимъ дама, одѣтая слишкомъ нарядно для такого ранняго часа, обернулась и произнесла не очень громко:
-- Мистеръ Джобсонъ!
Онъ остановился и съ изумленіемъ узналъ въ нѣсколько увядшей, набѣлеинной и нарумяненной женщинѣ, очевидно, не принадлежавшей къ хорошему обществу, предметъ своей юношеской любви.
-- Вы, если я не ошибаюсь, мистрисъ Скирро, сказалъ онъ, не понимая, какъ она рѣшилась его остановить.
-- Да, извините меня. Я знаю, что вамъ непріятно говорить со мною, но я шла къ вамъ въ контору съ этимъ письмомъ.
И она передала ему маленькій конвертъ.
-- О чемъ это? спросилъ Джобсонъ и сердце его болѣзненно сжалось при мысли, какія роковыя извѣстія онъ получалъ всегда изъ этого источника.
-- Простите меня, мистеръ Джобсонъ, но я боюсь, чтобъ насъ не подкараулили. Это было бы опасно для насъ обоихъ. У васъ множество враговъ. Въ этомъ письмѣ очень дурныя для васъ вѣсти. Прочитайте его только въ вашей конторѣ. Я все-таки надѣюсь, что вы будете въ состояніи принять какія-нибудь мѣры. Жаль, что я всегда поздно достаю эти свѣденія. Я не могла послать письма съ мистрисъ Тимпани: бѣдная очень больна. Вотъ почему я рѣшилась сама его отнести, хотя многимъ рискую. Но я виновата передъ вами и стараюсь хоть чѣмъ-нибудь загладить свою вину. Дайте мнѣ руку на прощанье. Да хранитъ васъ Богъ!