Но не успѣлъ онъ закурить, какъ неожиданно какая-то мысль блеснула въ его головѣ.
-- Господи! восклицаетъ онъ:-- она забыла свою шапочку на вершинѣ горы.
И, таща за собою тобоггинъ, онъ бѣгомъ поднимается по прямой, скользкой дорогѣ, такъ что, когда Берта съ Тадди являются на вершину, онъ подаетъ ей мѣховую шапочку, съ которой предварительно стряхнулъ снѣгъ.
II.
Появленіе майора.
Докторъ Джобсонъ поселился въ Канадѣ, въ городѣ Корнвалѣ, въ провинціи, прежде называвшейся Верхней Канадой, а потомъ Онтаріо. Находясь на плоской поверхности около двадцати пяти футовъ надъ уровнемъ широкой, глубокой, бурной рѣки, немного ниже того мѣста, гдѣ пѣнящійся потокъ сглаживаетъ свою волнистую поверхность, Корнваль былъ избранъ конечнымъ пунктомъ одного изъ тѣхъ великолѣпныхъ каналовъ, которые тогда правительство строило для прохода судовъ съ хлѣбомъ изъ отдаленныхъ бухтъ Верхняго-Озера въ заливъ св. Лаврентія, минуя опасныя пороги, которыя затрудняютъ плаваніе по рѣкѣ. Въ тѣ времена всѣ ожидали, что Корнваль, величайшее поселеніе богатѣйшаго и многолюднѣйшаго округа, сдѣлается большимъ городомъ и люди, считавшіе себя дальнозоркими, полагали, что покупка тамъ земли составляла выгодную спекуляцію. Такъ какъ Корнваль находился на границѣ Соединенныхъ-Штатовъ, отъ которыхъ его отдѣляла только рѣка, то въ немъ содержался небольшой гарнизонъ. Кромѣ того, въ городѣ была таможня и другіе памятники цивилизаціи. Зданіе окружного уголовнаго суда было такое же большое, четыреугольное, неудобное и уродливое, какъ въ любомъ ассизномъ городѣ Старой Англіи. Здѣсь въ положенные сроки засѣдали судьи, шерифъ, выкрикивали имена обвиняемыхъ судебные пристава и сыпали цвѣтами краснорѣчія адвокаты въ тогахъ; все дѣлалось по англійски, по старинному. Однако, подсудимые и толпа, тѣшившаяся въ залѣ, далеко не напоминали то, что можно было видѣть въ судахъ Линкольншира или Вексфорда. Смуглые, испитые индѣйцы, въ темныхъ кафтанахъ, грязныхъ кушакахъ и грубой обуви, шутили съ французскими, шотландскими и ирландскими фермерами или ихъ рабочими. Французскій католическій патеръ, держа въ рукахъ сзою большую треугольную шляпу, подавалъ табакерку доктору богословія Траутбеку, ректору Торанто, который былъ пасторомъ въ приходской церкви, и даже мистеръ Маквотеръ, пресвитеріанскій проповѣдникъ, удостоивалъ взять табачку своими длинными, сухощавыми пальцами.
Въ городѣ и въ его окрестностяхъ жило немало старыхъ поселенцевъ, торговцевъ и фермеровъ, потомковъ высокорожденныхъ, хорошо образованныхъ и богатыхъ лицъ. Графства Стормантъ и Гленгари, особливо послѣднее, кишѣли состоятельными шотландцами, лучшими изъ эмигрантовъ. Цѣлый кланъ Макдональдовъ переселился въ Гленгари, гдѣ гаэльскій языкъ такъ преобладалъ, что англійская рѣчь была едва слышна. Всякій, посѣтивъ эту мѣстность и видя ея рыжихъ обитателей, слыша ихъ разговоръ, читая ихъ имена на вывѣскахъ или присутствуя на церковной службѣ на гаэльскомъ языкѣ, счелъ бы Канаду болѣе шотландской, чѣмъ сама Шотландія.
Корнваль, какъ мы уже сказали, былъ расположенъ на гладкой равнинѣ, параллельно рѣкѣ; широкія улицы его всѣ пересѣкались подъ прямыми углами. Кромѣ таможни и суда, въ немъ находились кирпичныя казармы на двѣ роты, и нѣсколько церквей, школа и порядочное число лавокъ, въ которыхъ можно было купить всѣ предметы, необходимые въ сельскомъ и домашнемъ быту. Плуги, сѣдла, ножи и различныя матеріи лежали тутъ рядомъ съ сахаромъ, кофе, глиняной посудой, лѣсами для удочекъ и гробами. Лавочники были большею частью шотландцы, они торговали честно, но выдаивали страну до послѣдней капли. Нѣкоторые изъ нихъ были нетолько люди ловкіе, но и съ большими средствами. Они вели значительную торговлю, не малая часть которой составляла контрабанду. Въ кладовыхъ нѣкоторыхъ изъ этихъ лавокъ можно было бы найти товара на десять и на двадцать тысячъ фунтовъ стерлинговъ. Многіе лавочники давали деньги въ займы колонистамъ, находившимся въ стѣсненныхъ обстоятельствахъ, такъ что мало по малу обширная часть округа была имъ заложена и голоса должниковъ находились въ ихъ распоряженіи.
Дома въ Корнвалѣ, большинство кирпичные и деревянные, и очень немногіе изъ камня, были большіе, помѣстительные. Многіе изъ нихъ были окружены садами, въ которыхъ росли блестящіе цвѣты и великолѣпные плоды. Зимой все это было скрыто подъ густымъ пушистымъ снѣгомъ, блестяще освѣщенномъ лучами солнца или мерцаніемъ луны.
Въ этой-то мѣстности докторъ Джобсонъ рѣшилъ поселиться, узнавъ случайно, что старый шотландскій медикъ, жившій въ Корнвалѣ почти съ его основанія, погибъ, наконецъ, послѣ долгой борьбы съ старостью и дурной водкой. Но привести въ исполненіе эту рѣшимость ему было не очень легко; мистрисъ Джобсонъ, хотѣвшая сказать свое слово въ этомъ столь важномъ вопросѣ, склонялась въ пользу Квебека. Она любила этотъ городъ, средоточіе правительства, его возвышенное положеніе, его грозную цитадель, церкви и дома съ черепичными крышами, расположенные въ безпорядкѣ по уступамъ горы, и чудную широкую рѣку, гдѣ могли стоять на якорѣ самые большіе военные корабли на разстояніи восьмисотъ миль отъ моря. Провинціальный парламентъ и гарнизонъ обезпечивали Квебеку хорошее общество. У мистрисъ Джобсонъ была подруга юности, жившая подлѣ Квебека, въ хорошенькой виллѣ въ Монморанси, гдѣ ея мужъ имѣлъ лѣсопильню. Поэтому, она и желала остаться въ Квебекѣ. Доктору Джобсону такъ же нравился этотъ городъ. Онъ любилъ живописную мѣстность и ему улыбалась мысль поселиться въ гарнизонномъ городѣ. Но мужъ подруги Маріанны былъ сметливый, практическій человѣкъ. Онъ откровенно объяснилъ доктору, что въ Квебекѣ было слишкомъ много докторовъ и что ему слѣдовало ѣхать далѣе вверхъ по рѣкѣ.