Трактирщикъ, снявъ сюртукъ, убиралъ за прилавкомъ, а Сисели сѣла отдохнуть на стулъ въ почтительномъ разстояніи отъ печки. Въ этотъ вечеръ она прибавила маленькій хорошенькій чепчикъ къ прочимъ украшеніямъ своего туалета, и на щекахъ ея игралъ румянецъ. Старики болтали, а она молча сидѣла, мечтая и слѣдя за отраженіемъ огня въ печкѣ на противоположной стѣнѣ. Мистеръ Спригсъ переставлялъ вещи за прилавкомъ только для моціона.
-- Что новаго? спросилъ онъ у Поджкиса.
Мистеръ Поджкисъ прицѣлился, попалъ прямо въ центръ краснаго пятна на печкѣ и съ удовольствіемъ прислушался къ шипѣнію.
-- Ничего. Холодная погода.
-- Очень. У Сима Вилькокса носъ замерзъ.
-- Неужели! Онъ довольно пропитанъ водкой, чтобы не поддаться холоду, замѣтилъ Поджкисъ и, засмѣявшись надъ своей шуткой, снова выстрѣлилъ въ печку.
-- Онъ хорошій человѣкъ, Симъ Вилькоксъ, отвѣчалъ трактирщикъ, не желая, чтобъ при немъ поносили одного изъ его лучшихъ кліентовъ.
-- Очень, пьетъ страсть сколько спиртныхъ напитковъ, сказалъ сухо Поджкисъ.
-- И всегда платитъ наличными деньгами, произнесъ мистеръ Сиригсъ, особенно ударяя на послѣднія два слова.
Мистеръ Поджкисъ философски обратился за утѣшеніемъ къ своему стакану и выпилъ его залпомъ. Онъ пилъ въ кредитъ, но его кредитъ былъ надежный. Онъ только не любилъ платить по счетамъ.