Судья Линчъ.
Было уже девять часовъ и совершенно темно, когда докторъ Джобсонъ вернулся домой послѣ поѣздки въ Мулинетъ. Маріанна отослала всѣхъ вечернихъ паціентовъ къ доктору Скирро и ждала мужа съ нетерпѣніемъ, приготовивъ ему сытный ужинъ. По дорогѣ онъ навѣстилъ Роджера, котораго засталъ совершенно здоровымъ и спокойнымъ; повидимому, его бѣшенная выходка не имѣла никакихъ дурныхъ послѣдствій. Онъ даже хотѣлъ встать съ постели и пойти домой, и только оставаясь постоянно въ комнатѣ, а слѣдовательно, отнявъ у него возможность одѣться, Амелія Флетчеръ удержала въ постели своего паціента. Докторъ все-таки нашелъ въ немъ слѣды нервнаго разстройства мозговой системы и просилъ продолжать предписанныя имъ средства, хотя бы только изъ предосторожности. Миссъ Флетчеръ уже разсказала Роджеру о томъ, что Сисели нашлась и потому онъ сталъ разспрашивать доктора о всѣхъ подробностямъ. Но Джобсонъ покачалъ головою и просилъ его отложить до завтрашняго утра этотъ разговоръ.
Выслушавъ разсказъ мужа о всемъ случившемся, мистрисъ Джобсонъ молча-всплеснула руками. Сисели родила мертваго ребенка. Въ этомъ, по крайней мѣрѣ, было хоть какое-нибудь утѣшеніе. Но во время бреда она постоянно повторяла одно имя, и когда докторъ произнесъ его, то мистрисъ Джобсонъ громко застонала.
-- Это невозможно! Милый Артуръ, это невозможно! повторяла она, стараясь убѣдить себя въ немыслимости подобнаго факта.
-- Маріанна, сказалъ торжественно Джобсонъ:-- нѣтъ ничего невозможнаго для человѣка. Постоянно случается именно то, что кажется невозможнымъ и немыслимымъ. Всю дорогу я думалъ объ этомъ. Страшную тайну представляетъ наша человѣческая натура. Мы недавно читали съ тобою статью въ "Эдинбургскомъ Обозрѣніи" о привычкахъ. Привычка такъ же могущественно дѣйствуетъ на сердце, какъ и на умъ. Воспитаніе въ большей мѣрѣ состоитъ въ укорененіи хорошихъ привычекъ. Пороки часто результатъ привычекъ. Гренвиль легкомысленный, даже развратный юноша, и въ немъ никогда не было ничего стойкаго. Безъ сомнѣнія, въ немъ произошла огромная перемѣна -- ты знаешь, по какому случаю. Ударъ, нанесенный ему этимъ событіемъ, совершенно отрезвилъ его, и онъ поддался очень благотворному направленію мыслей. Я не хотѣлъ быть къ нему несправедливымъ, но слѣдилъ за нимъ во всѣ эти годы съ большими опасеніями. Я зналъ, что въ его натурѣ нѣтъ ничего стойкаго. Его странная, романтическая, постоянная любовь къ Бертѣ, казалось, имѣла въ себѣ нѣчто такое чистое и благородное, что я былъ почти убѣжденъ въ чудесномъ перерожденіи этого человѣка. О томъ, къ чему это могло бы повести въ случаѣ ея выздоровленія, на которое мы все еще надѣемся, даже противъ всякой очевидности, я боялся даже думать, ибо, несмотря на всю нашу дружбу къ нему, я никогда не могъ бы допустить безъ серьёзныхъ опасеній брака его съ Бертой. Теперь подумай, этотъ человѣкъ, съ его привычками, принципами и воспитаніемъ -- такъ какъ существуетъ отрицательное воспитаніе, точно такъ же какъ и положительное -- вдругъ бросаетъ службу, военную дисциплину, общество, и побуждаемый фантастической страстью къ существу, на которое онъ только могъ смотрѣть, не надѣясь на ея взаимность, поселился въ этомъ несчастномъ городишкѣ съ его сквернымъ обществомъ. Онъ не религіозный человѣкъ, не мечтатель, не любитель чтенія, а просто праздношатающійся. Вотъ онъ и скучалъ тутъ годъ за годомъ. Не забывайте, что онъ благородный джентльменъ, по крайней мѣрѣ, по наружности, которая довольно красива. Можно ли удивляться тому, что произошло? Бѣдная Сисели была бойкая, привлекательная дѣвушка, и я теперь узналъ, что подозрѣніе учителя справедливо: она безумно влюбилась въ Гренвиля. Мэри Мортонъ предупреждала ее объ этомъ.
Маріанна взглянула съ удивленіемъ на своего мужа. Онъ, казалось, отдохнулъ отъ недавней усталости, и лицо его выражало замѣчательное одушевленіе.
-- Все это хорошо, сказала она, подходя къ мужу:-- прекрасно смотрѣть на дѣло съ точки зрѣнія философіи, но этимъ не уменьшишь его ужаса и нечестивости.
-- Нѣтъ, нисколько, отвѣтилъ Джобсонъ:-- но вѣдь это и не обязанность философіи. Принципъ всепрощенія имѣетъ другой источникъ. Поступокъ Гренвиля -- низкое, ужасное, непростительное преступленіе, но оно очень привычно людямъ и часто встрѣчается, какъ мнѣ извѣстно по опыту. Однако, по крайней мѣрѣ, что касается меня, я ему никогда этого не прощу. Онъ обманулъ насъ всѣхъ, а бѣдную Сисели погубилъ навсегда.
Въ эту минуту раздался звонокъ у наружной двери. Служанка отворила ее. Послышался мужской голосъ; докторъ и его жена вздрогнули. Въ комнату вбѣжалъ Гренвиль съ блѣднымъ лицомъ, налитыми кровью глазами, въ грязной, разорванной одеждѣ. Сдѣлавъ два шага, онъ бросился въ кресло и закрылъ лицо руками.
Мистрисъ Джобсонъ поднялась съ своего мѣста и хотѣла уйти. Докторъ также всталъ. Лицо его было мрачно, но онъ удержалъ жену. Они знаменательно переглянулись. Гренвиль представлялъ ужасное зрѣлище. Неужели этотъ несчастный, терзаемый отчаяніемъ и укорами совѣсти, былъ ихъ обычный веселый собесѣдникъ, любимый товарищъ Тадди, другъ ихъ дѣтей? Маріанна вздрогнула при этой мысли и, схвативъ за руку мужа, умоляла его взглядомъ сказать что-нибудь.