-- Майоръ Гренвиль, произнесъ онъ холодно (онъ всегда называлъ его просто Гренвилемъ):-- зачѣмъ вы сюда пришли?
-- Вы догадываетесь, вы подозрѣваете... промолвилъ майоръ, не отнимая отъ лица рукъ.
-- Извините, я не понимаю, зачѣмъ вы пришли сюда, продолжалъ Джобсонъ, и голосъ его звучалъ сурово:-- я не понимаю, зачѣмъ вы ворвались въ эту комнату. Вы должны знать, что послѣ случившагося, всѣ наши сношенія съ вами прекращены навсегда.
-- Что? сказалъ Гренвиль: -- вы уже знаете? А я пришелъ сюда, чтобъ вамъ все сказать, все!
Они посмотрѣли на него. Его волоса и одежда были мокрые.
-- Я знаю, майоръ Гренвиль. Сисели найдена.
-- Сисели найдена? воскликнулъ майоръ, вскакивая и дико смотря на доктора:-- она жива и здорова?
-- Она жива, но здоровой она не можетъ быть. Кто-то похитилъ у нея драгоцѣннѣйшее сокровище, которое можетъ имѣть женщина.
-- Слава Богу, что она жива! воскликнулъ Гренвиль, всплеснувъ руками: -- такъ ея смерть не падетъ на мою голову. О, Джобсонъ, Джобсонъ! продолжалъ онъ, падая на колѣни и смотря на доктора съ отчаяніемъ:-- я знаю, что наша дружба... что все между нами кончено. Но развѣ я не могу ничего сдѣлать, ничѣмъ искупить своей вины? Съ самаго утра я перенесъ всѣ муки ада. Я взялъ вашу лодку, поѣхалъ на островъ и обшарилъ всѣ кусты. Я бросился въ воду, чтобы разомъ покончить съ собою, но рѣка меня не приняла и выбросила на берегъ. Я былъ убѣжденъ, что она наложила на себя руки. Ну... Джобсонъ... и мистрисъ Джобсонъ, ради Бога, пожалѣйте меня и скажите, что мнѣ дѣлать. Если вы отъ меня отвернетесь, то я застрѣлюсь.
Въ эту минуту благородный майоръ Гренвиль представлялъ очень печальную картину и Маріанна чувствовала, что въ сердцѣ ея просыпалось состраданіе. Она дрожала всѣмъ тѣломъ и прижималась къ мужу. Щеки ея были блѣдны и она страдала за несчастнаго.