-- Майоръ Гренвиль, сказалъ строго Джобсонъ:-- вы говорите искренно или это аристократическая вспышка трусости?
Маріанна съ удивленіемъ взглянула на мужа. Она никогда не видала его такимъ суровымъ.
-- Видитъ Богъ, что я совершенно искрененъ, отвѣчалъ Гренвиль:-- я сдѣлаю все, что вы мнѣ посовѣтуете. Я потерялъ навсегда ваше уваженіе, но пожалѣйте меня.
-- Жалѣть васъ, презрительно сказалъ Джобсонъ: -- жалѣть человѣка, который погубилъ на всю жизнь несчастную молодую дѣвушку и причинилъ горе столькимъ людямъ! Вонъ Роджеръ, который стоитъ десятка такихъ людей, какъ вы, лежитъ съ выбритой головой и разбитымъ сердцемъ! А Спригсъ превратился изъ мирнаго гражданина въ кровожаднаго дикаря! А нашъ домъ, въ которомъ вы были приняты, какъ братъ... онъ навсегда омраченъ воспоминаніемъ о дружбѣ съ такимъ человѣкомъ, какъ вы. Жалѣть васъ, по милости котораго несчастная дѣвушка родила мертваго ребенка и теперь опасно больна! Развѣ ваши слезы могутъ все это изгладить? Что вы можете теперь сдѣлать?
Джобсонъ говорилъ громко и съ жаромъ, такъ что Маріанна даже боялась для него дурныхъ послѣдствій отъ такого нервнаго возбужденія. Гренвиль припалъ лицомъ къ полу и, дрожа всѣмъ тѣломъ, слушалъ пламенный потокъ укоризнъ, сыпавшихся градомъ на него. Потомъ наступило минутное молчаніе.
Наконецъ, раздался нѣжный голосъ мистрисъ Джобсонъ.
-- Одно вы можете сдѣлать, майоръ Гренвиль, сказала она:-- я говорю, какъ женщина. Вы, по крайней мѣрѣ, можете жениться на Сисели Спригсъ.
Джобсонъ взглянулъ на нее съ изумленіемъ. Эта простая мысль не вошла ему въ голову.
Но въ эту минуту ихъ всѣхъ поразили страшные звуки, которые неслись съ улицы противъ дома. Многочисленные грубые голоса наполняли воздухъ дикимъ ревомъ, отъ котораго кровь застывала въ жилахъ. Докторъ Джобсонъ бросился къ наружной двери. Отворивъ ее, онъ увидалъ страшное зрѣлище. Посреди улицы, противъ самаго его дома, зажженъ былъ огромный костеръ, надъ которымъ висѣлъ желѣзный котелъ. Изъ него выходилъ густой черный дымъ и всюду пахло смолой. Вокругъ костра суетилось множество людей; нѣкоторые распарывали подушки съ пухомъ; двое принесли на плечахъ громадную желѣзную перекладину, заостренную на концѣ. Толпа человѣкъ въ сто наполняла улицу и садъ доктора. Многіе держали зажженные факелы, при мерцающемъ свѣтѣ которыхъ видно было, что лица всѣхъ людей были черныя. Не успѣлъ Джобсонъ отворить двери, какъ нѣсколько людей бросилось къ нему.
-- Что это значитъ? воскликнулъ Джобсонъ: -- вы съ ума сошли?