Среди грохота шумных улиц ему слышался тихий, твердый, настойчивый голос, вещавший ему о великой его задаче,--о возложенной на него Богом задаче служения детям Господа, чтобы сделать их более твердыми, чистыми и правдивыми.
В этом радостном ожидании своего дела он рос, не замечая мелких жизненных невзгод, проносившихся мимо него бесследно, подобно древесным обломкам, увлекаемым течением реки и не тревожащим тишину ее фарватера. С годами таинственный голос звучал в нем все яснее и настойчивее до тех пор, пока он не увидел своей задачи совершенно ясно, подобно путнику, вошедшему на вершину холма, откуда ему открылся сразу весь путь по долине.
Наконец, он сделался взрослым человеком, вполне подготовленный к своей задаче.
"Тогда явился к нему демон и сталь его искушать, -- старый демон, который уже сгубил и много еще погубить великих деятелей,-- демон светск ог о успеха. Дьявол начал шептать ему на ухо злые слова и, да простит ему Бог! -- он их слушал.
-- Подумай, что ты сам получишь, развивая в людях веру в могущество правды и добра?' Чем заплатит мир тебе за это? Что было наградой величайшим мыслителям и поэтам -- людям, отдавшим всю свою жизнь на служение человечеству? Всеобщее пренебрежение, бедность! Посмотри кругом! Разве вознаграждение, получаемое немногими нашими серьезными писателями, не нищенская подачка, в сравнении с богатствами, достающимися тем, которые тянуть нравящуюся толпе песню? Все певцы правды и добра нашли свою славу только за могилой. Вот их награда! Мысли их широкой волной во все времена расходились по людскому морю, но какая польза от этого для тех, кто умирает с голоду? У тебя талант, гений. Богатство, роскошь, все блага земные -- все может быть твоим.
Ты будешь вознесен на высоту, недосягаемую для других смертных, хвала вечно будет звучать в твоих ушах. Работай для толпы, и толпа быстро тебе заплатит; работай дли истины -- долго тебе придется ждать вознаграждения.
И дьявол победил, и он уступил его увещаниям.
Вместо того, чтобы сделаться служителем Бога, он сделался рабом человека. Он писал для толпы, которая охотно его слушала. рукоплескала и бросала ему деньги; он униженно собирал эти подачки, с поклонами и благодарственными улыбками, и толковал толпе о том, что она благородна и щедра.
Вдохновение художника, пророка оставило его. Он обратился в ловкого ремесленника, проворного торгаша, существенное желание которого было угодить вкусу публики, чтобы эксплуатировать ее в свою пользу.
Только скажи мне. что ты любишь, -- ныло у него в душе: -- чтобы я мог написать об этом, добрая толпа! Что тебе нужно? Любишь ли ты еще старую ложь, старые условности, истрепанные жизненные формулы, гниющие плевелы дурных мыслей, глушащие все живое вокруг себя? Нужно ли снова заводить детскую болтовню, которую ты слыхала уже много раз раньше? Защищать ли мне неправду и называть ее истиной? Извратить ли мне самое понятие о правде или хвалить ее?