Я не могъ понять, почему они негодуютъ. Мало ли людей, незнакомыхъ съ норвежскимъ языкомъ! Почему же я долженъ знать его. Я знаю нѣсколько словъ; иные и того не знаютъ.
Я спросилъ старичка насчетъ Б. Онъ понялъ мой вопросъ. Спасибо за это. Но хоть и понялъ, а помочь мнѣ не могъ, также какъ и остальные, и я рѣшительно не понимаю, зачѣмъ они его притащили.
Не знаю, чѣмъ бы все это кончилось (я совсѣмъ одурѣлъ отъ волненія). Къ счастью въ эту минуту я увидѣлъ самого Б., который входилъ въ комнату.
Если бы я хотѣлъ занять у него денегъ, то не могъ бы встрѣтить его сердечнѣе.
— Какъ я радъ васъ видѣть! — закричалъ я. — Я думалъ, что потерялъ васъ.
— Какъ, вы англичанинъ! — воскликнулъ старичокъ въ бѣлой шляпѣ чистѣйшимъ англійскимъ языкомъ.
— Да, и горжусь этимъ, — отвѣчалъ я. — Развѣ вы имѣете что нибудь противъ этого?
— Ни мало, — отвѣчалъ онъ, — если только вы будете говорить по англійски, а не по норвежски. Я самъ англичанинъ, — и съ этими словами онъ ушелъ, видимо раздосадованный.
Когда мы усѣлись, Б. сказалъ мнѣ:
— Вотъ что я вамъ скажу, Д. — вы знаете слишкомъ много языковъ для этого континента. Ваши лингвистическія способности могутъ просто погубить насъ, если вы не обуздаете ихъ. Вы не говорите по санскритски или по халдейски?