Она вспоминала также, когда опомнилась, что он был с ней ласков и что она поцеловала его, назвала хорошим мальчиком и дала какое-то поручение для матери. К концу первых двенадцати месяцев он принес ей тридцать фунтов, объяснив, что за ним осталось теперь только восемьдесят. Больше всего ее удивило, что она нисколько не была поражена. Как будто была к этому готова.
Учеников пришло довольно много. Миссис Стронгсарм активно содействовала этому, так как знала в городе почти всех.
Вначале она подала мысль собрать несколько человек состоятельных родителей и предложить им поддержать начинание; она не находила достаточно лестных выражений, чтобы охарактеризовать молодого преподавателя.
-- И они скажут вам,-- объяснил Энтони,-- что с вашей стороны очень хорошо помогать бедным молодым джентльменам, но что касается их собственных детей, они уже решили поместить их в другую школу.
-- Почему ты так думаешь? -- удивилась мать.-- Вот как раз миссис Гленни, которая торгует фарфором, говорила мне недавно, как она сожалеет, что не знает, куда поместить своего мальчика.
-- Вы как-нибудь зайдите к миссис Гленни,-- посоветовал Энтони,-- и заговорите с ней о погоде и о том, что цена на все поднимается. И если случайно заговорите о новой школе, которую основал Теттеридж, скажите, как все стараются поместить своих мальчиков в эту школу, и как это трудно ввиду того, что Теттеридж может принять только ограниченное число учеников, и что вы обещали посодействовать миссис Херринг, замолвив Теттериджу словечко за ее Томаса. Остальное сделает сама миссис Гленни.
Очень часто Энтони спрашивали, сколько ему лет, и, когда он говорил, сколько, на него смотрели косо и спрашивали его: "А вы в этом вполне уверены?"
В последнее время постоянно болел дядя. Он схватил ревматизм во время своих походов в болота на охоту. Он как-то дал себе слово никогда не надевать пальто. Энтони застал его в постели. Один из его приятелей, столяр, устроил ему над кроватью блоки, при помощи которых он мог садиться без чужой помощи. Старый Симон сидел около кровати, положив голову на одеяло. Симон последние две зимы сам страдал ревматизмом и, очевидно, понимал состояние своего хозяина.
-- Не говори тетке,-- сказал дядя,-- а то начнет ходить вокруг меня с молитвами, а мне хочется покоя. Но я чувствую, что конец приближается. Я надеюсь, что умру спокойно.
Энтони спросил, не может ли он чем-нибудь помочь. Он всегда любил дядю и особую чувствовал между ними связь.