Он как будто снова заметил мальчика, сидевшего рядом и почти скрытого темнотой.
-- Очень многие из нас, Стронгсарм,-- сказал он,-- думают, что все, что нужно делать, это кричать о том, что мы верим, повторять это на всех улицах и площадях. И что этого достаточно. "Возьми свой крест и следуй за мною". Вот здесь и начинается недоразумение. Очень легко сделать это со сложенными для молитвы руками, склоненной головой и опущенными плечами...
Он встал и отодвинул свой стул.
-- Да, это нелегко. Мир держит человека в своих лапах. Которое сегодня число? -- спросил он внезапно.
-- Пятое декабря,-- ответил Энтони.
-- Осталось ровно три недели до Рождества.
Викарий начал ходить взад и вперед по комнате, затем остановился шагах в пяти от юноши.
-- Знаете ли вы, что для меня значит Рождество? Счета! Счета от мясника, счета от булочника, счета от сапожника -- столько сапог нужно детям! Затем счет из школы, счет от врача и рождественские подарки. Делается страшно, когда об этом подумаешь. Рождество Христа! А мне делается страшно! О чем мы только что все утро разговаривали здесь, в ризнице? Как помочь делу Христа? Как распространять веру в него? Нет, мы говорили о плате за постоянные места на скамейках церкви, о кассе взаимопомощи для священников, о жалованье служителям церкви, о счетах за освещение, о центральном отоплении и о ремонте здания. Как я могу проповедовать имя Христа, служителя нищих, носителя креста? Я начал говорить об этом. Они только рассмеялись. Каждый из них, вероятно, говорил про себя: "Он живет в большом доме, у него четверо слуг, когда ему было бы довольно и одного, его сыновья учатся в университете". Богу известно: все это достаточно тяжело. Но мне не хотелось бы нести эту тяжесть. Мне бы хотелось пойти в народ и проповедовать Христа не только при помощи слов, но и собственным примером.
Сделалось совсем темно. Викарий наткнулся на небольшой столик и опрокинул его. Энтони нашел спички и зажег газ.
-- Все будет сделано для вашего дяди,-- промолвил он.-- Найдите мистера Гранта и переговорите с ним обо всем.