-- Что мне делать? -- сказал он. -- Она никогда не простит меня; я ее знаю. А вы не смеетесь надо мной? -- воскликнул он с внезапным и проблеском надежды. -- Я действительно сделал всё это?
-- Вы сидели на этом самом стуле, на котором сидите сейчас, и ели яичницу, а она стояла перед вами и отвечала таблицу умножения. Под конец вы заснули, и я уговорила Эмэ тоже пойти прилечь. Было уже три часа ночи, и я полагала, что вы не будете в претензии на это.
Мисс Грин пододвинула себе стул, оперлась локтями о стол и в упор посмотрела на мистера Корнера. В глазах закадычной подруги мистрис Корнер, бесспорно, мелькал лукавый огонек.
-- Надо полагать, что вы больше не будете этого делать, -- сказала мисс Грин.
-- Неужели вы считаете возможным, чтобы она простила мена? -- воскликнул мистер Корнер.
-- Нет, не думаю, -- ответила мисс Грин. Лицо мистера Корнера снова вытянулось -- По-моему, самый лучший способ для вас был бы простить ее.
Эта мысль даже не показалась забавной мистеру Корнеру. Мисс Грин оглянулась, дабы убедиться, что дверь плотно закрыта, и несколько секунд прислушивалась, всё ли тихо в доме.
-- Помните, -- начала мисс Грин, из вящей предосторожности понизив свой голос до шепота, -- помните разговор за завтраком в первый день моего пребывания у вас, когда Эмэ сказала, что вы были бы гораздо лучше, если бы при случае выпивали лишнее.
Да, этот разговор медленно всплыл в памяти мистера Корнера. -- Но ведь Эмэ сказала только "пропускать чарочку-другую", -- с отчаянием напомнил мистер Корнер.
-- Ну что же, вы как раз и пропустили чарочку, -- продолжала мисс Грин. -- А, кроме того, Эмэ в действительности думала о большем, но только ей не хотелось называть это настоящим именем. Позже, когда вы ушли, мы с ней еще говорили об этом. Она сказала, что готова отдать что угодно, лишь бы вы стали более похожи на обыкновенных мужчин. А таково её понятие об обыкновенных мужчинах.