"Вот новая мысль! -- подумал я.-- Господи боже! Весь мир мог бы переродиться".
Эта мысль меня не покидала.
Любовь без ослепления. Любовь, переставшая быть забавой богов и людей. Любовь, свободная от страсти.
Цепи сброшены. Бессмысленные оковы откинуты. Любовь, созидающая жизнь, не разрушающая ее. Брак, основа цивилизации, утвержденной на скале истины -- реальности, избежавший мести, лжи и обманов.
-- Читала ты когда-нибудь Томаса Джонса? -- спросил я.
-- Нет,-- отвечала Робина.-- Мне эту книгу не хвалили.
-- Да, она не хороша. Человека нельзя назвать прекрасным животным. И женщина этого также не заслужила.
-- В человеке много животного.
-- Что же делать? За несколько сот тысяч лет человек был действительно животным, вечно боровшимся с такими же животными, как он сам, населявшими дебри и пещеры. Он подстерегал добычу, скрываясь в высоких зарослях на берегу рек, раздирая пищу когтями и зубами, издавая дикий рев.
Он жил и умирал таким образом в продолжение целых веков, передавая своему потомству, из поколения в поколение, свою зверскую кровь, животные инстинкты, делаясь все более сильным и жестоким, пока происходило наслоение скал и созидалось дно океанов.