-- И что же, речки с форелями не оказалось? -- спросила Робина.
-- Нет, речка была, даже очень заметная. Мама услыхала ее присутствие, когда мы были еще за четверть часа оттуда.
Мы вернулись в город, и мама купила большого размера пузырек нюхательной соли.
От шума реки у мамаши разболелась голова, а я чуть с ума не сошел. Контора комиссионера оказалась как раз напротив станции.
На обратном пути я задержался полчаса, чтобы высказать ему свое мнение о нем, и опоздал из-за этого на поезд. Я бы попал вовремя, если б комиссионер не перебивал меня каждую минуту.
Он уверял меня, что уж не раз говорил о нестерпимом шуме с владельцем писчебумажной фабрики,-- вообще, по-видимому, сочувствуя всем моим жалобам,-- и уверял, что в реке когда-то водились форели. Это исторический факт.
По его мнению, если купить и пустить в реку некоторое количество самок и самцов, то и теперь можно их снова развести.
Я сказал ему, что вовсе не стремлюсь сделаться вторым Ноем, и ушел, объявив на прощанье, что подам на него в суд за сообщение ложных сведений. Он же надел шляпу и отправился к своему адвокату, чтоб тот начал против меня дело за клевету. Впрочем, полагаю, что в конце концов он раздумал.
Мне, наконец, надоело видеть, как каждый день моей жизни превращается в первое апреля. Дом, который я теперь купил, не служит воплощением всех моих желаний, но допускает возможность кое-что сделать. Мы вставим окна с переплетами и поднимем каминные трубы. Можно будет над входной дверью поместить дощечку с числом 1553. Это придаст известный тон, и цифра пять в старинном стиле красива. Со временем дом может превратиться в настоящий замок времен Тюдоров.
Очень может быть, что найдутся даже какие-нибудь предания, связанные с этим домой. Почему там не окажется комнаты, где кто-нибудь ночевал? Не королева Елизавета -- надоела она. Ну хотя бы королева Анна? По всем сведениям -- спокойная, милая старушка, которая никому не принесла бы хлопот.