-- Отчего у тебя не лучшие дети? -- со слезами спросила Робина.-- Ни один из нас не приносит тебе утешения...
-- Правда, вы не такие дети, каких я бы желал,-- согласился я.
-- Вот мило с твоей стороны говорить такие вещи! -- ответила мне Робина с негодованием.
-- Мне хотелось иметь прелестных детей,-- объяснил я свою мысль,-- таких, каких я создал в своем воображении. Уже малютками вы приводили меня в отчаяние.
Робина взглянула на меня с удивлением.
-- И ты, Робина, больше всех,-- дополнил я.-- Дик был мальчик; от мальчиков не ожидают, чтобы они были ангелами; а к тому времени, как появилась Вероника, я уже несколько свыкся с порядком вещей. Но когда ты родилась, я так волновался. Мама и я тихонько ночью пробирались в детскую, чтобы взглянуть на тебя. "Не удивительно ли, когда подумаешь,-- говорила мама,-- что скрывается в ребенке: шаловливая девочка, очаровательная девушка, жена, мать"... Я шептал ей: "Я буду растить ее. Большинство девушек, которых встречаешь в книгах,-- какие-то искусственные. Как хорошо иметь свою дочку. Я заведу дневник, который буду запирать на ключ, и стану записывать все о ней".
-- И завел? -- спросила Робина.
-- Нет, отложил, исписав всего несколько страниц,-- сознался я.-- Я уж очень рано заметил, что ты не будешь моей идеальной героиней. Я мечтал о девочке-картинке, чистенькой, с загадочной волшебной улыбкой. Твой носик приходилось каждую минуту утирать, и вообще в тебе мало было поэтического. Лучше всего ты была, когда спала, но ты именно не спала, когда это было наиболее желательно. Художники, рисующие в юмористических журналах изображение мужчины в ночной сорочке, подбрасывающего плачущего ребенка, сами не женаты. Отцу семейства такие картины напоминают его собственные злоключения. Если ребенок болен или огорчен -- это другое дело. Но трагедия в том, что именно у нас, преисполненных таких благих намерений, ребенок всегда самый обыкновенный, капризный, упрямый... Вот ты стала подрастать. Я мечтал о девочке с глазами, глубокими, как бездна, о девочке, которая в сумерки пробиралась бы ко мне и расспрашивала о загадках жизни...
-- А я разве не расспрашивала тебя? -- спросила Робина.-- Только ты всегда говорил мне, чтоб я не приставала.
-- Разве ты не понимаешь, Робина? -- ответил я.-- Я обвиняю не тебя, а самого себя. Мы подобны детям, которые сажают семена в саду, а затем сердятся, что выходят цветы не такие, каких они ожидали. Ты была милая девочка, я вижу это теперь, оглядываясь назад. Но не такая, какую я создал в своих мечтах.