Мнѣ случилось однажды съ компаніей пріятелей нанять лодку у верховья рѣки. Никому изъ насъ не случалось дѣлать этого раньше, и мы даже не знали, что это за лодки.
Мы написали, чтобы для насъ была оставлена четырехвесельная лодка, и когда мы явились на мѣсто съ поклажей и назвали свои имена, хозяинъ сказалъ:
--А, да, вы писали насчетъ четырехвесельной лодки. Лодка готова. Джимъ, приведи-ка "Гордость Темзы".
Мальчуганъ, къ которому онъ обратился, исчезъ и нѣсколько минутъ спустя явился съ какой-то допотопной посудиной, имѣвшей такой видъ, будто ее недавно вырыли изъ земли и при томъ оченъ неосторожно, такъ что сильно повредили.
При первомъ же взглядѣ на эту штуку я рѣшилъ, что это какая-то римская древность, какая именно, я не могъ рѣшить; можетъ быть, гробъ.
По сосѣдству съ Темзой находятъ много римскихъ древностей, такъ что мое предположеніе казалось мнѣ очень основательнымъ, но серьезный молодой человѣкъ изъ нашей компаніи, занимавшійся отчасти геологіей, разбилъ въ пухъ и прахъ мою теорію и сказалъ, что самый ограниченный человѣкъ (повидимому, онъ не могъ, къ своему крайнему сожалѣнію, включить меня даже въ эту категорію) пойметъ, что эта штука -- остатокъ ископаемаго кита; при этомъ онъ указалъ различные признаки, доказывавшіе, что ископаемое относится къ доледниковой эпохѣ.
Чтобы разрѣшить споръ, мы позвали мальчика. Мы сказали ему, чтобы онъ не боялся и говорилъ всю правду: что это за ископаемое, допотопный китъ или древне-римскій гробъ?
Мальчикъ отвѣчалъ, что это "Гордость Темзы".
Мы нашли этотъ отвѣтъ очень остроумнымъ, и одинъ изъ насъ даже сунулъ мальчишкѣ два пенса за находчивость, но когда онъ вздумалъ настаивать, мы нашли шутку слишкомъ длинной и, наконецъ, разсердились.
--Будетъ, будетъ, мальчикъ! -- оборвалъ его нашъ капитанъ, -- довольно чепухи. Отнеси это корыто своей матери и дай намъ лодку.