Тогда явился самъ хозяинъ и увѣрялъ насъ честнымъ словомъ, какъ дѣловой человѣкъ, что это дѣйствительно лодка, четырехвесельная лодка, приготовленная по нашему заказу.
Мы принялись ворчать. Мы замѣтили, что онъ могъ бы, по крайней мѣрѣ, ее выкрасить или осмолить, вообще сдѣлать что-нибудь, чтобы привести ее въ болѣе благообразный видъ; но онъ не видѣлъ въ ней никакихъ недостатковъ.
Мало того, онъ обидѣлся. Онъ сказалъ, что это лучшая изъ его лодокъ, и что онъ не ожидалъ отъ насъ такой неблагодарности.
Онъ сказалъ, что "Гордость Темзы" прослужила на его памяти въ этомъ видѣ сорокъ лѣтъ, и что никто до сихъ поръ на нее не жаловался, мы -- первые.
Мы не стали спорить.
Мы связали лодку веревками, купили обои и заклеили самыя крупныя щели, помолились и усѣлись въ лодку.
Съ насъ содрали тридцать пять шиллинговъ за шесть дней, а такую посудину мы могли бы купить за четыре съ половиной на любой распродажѣ стараго лѣса.
На третій день погода перемѣнилась, -- я говорю о нашемъ теперешнемъ плаваніи, -- и мы пустились изъ Оксфорда въ обратный путь въ отчаянное ненастье.
Когда солнечные лучи искрятся на легкихъ волнахъ, золотятъ сѣдые стволы прибрежныхъ буковъ, прокрадываются въ тѣнь прохладныхъ лѣсныхъ тропинокъ, горятъ брилліантами въ брызгахъ отъ мельничныхъ колесъ, посылаютъ поцѣлуи водянымъ лиліямъ, соперничающимъ бѣлизной съ пѣною у плотинъ, серебрятся на заросшихъ мохомъ стѣнахъ и оградахъ, обливаютъ свѣтомъ каждый городишко, каждую лужайку, каждую прогалину, придавая всему веселый, радостный видъ, -- тогда вы плывете въ волшебномъ царствѣ.
Но когда мороситъ дождь, и капли его падаютъ въ тусклыя свинцовыя волны съ жалобнымъ звукомъ, напоминающимъ тихій плачъ женщины гдѣ-нибудь въ темной комнатѣ; когда мрачные, безмолвные лѣса, закутавшись въ сѣдой туманъ, возвышаются на берегу, точно духи, молчаливые духи съ полными упрека глазами, призраки дурныхъ дѣлъ, тѣни забытыхъ друзей, -- тогда это заколдованная рѣка въ царствѣ скорби.