-- Нисколько. Впрочемъ, подождите, ужь не...
-- Такъ точно, отвѣчалъ Ноксъ: -- Барнаби, хотя я этого еще и не говорилъ ему, Барнаби.
Стайльзъ едва удержался отъ улыбки надъ самоувѣренностью Нокса и потомъ совершенно серьёзно прибавилъ:
-- Любезный другъ, не разсчитывайте на него. Еслибы даже самъ я не намѣренъ былъ предложить ему товарищеской доли въ своемъ оборотѣ, чего онъ, впрочемъ, еще не знаетъ, то онъ и тогда не согласился бы, извините, мой другъ, не могъ бы согласиться на ваше, предложеніе.
-- Не могъ бы! вскрикнулъ Ноксъ: -- это почему?
-- Потому, что онъ совѣстливый молодой человѣкъ. Онъ не терпитъ картъ.
-- Вы хотите сказать, что онъ не терпитъ, чтобъ бросали заклады на конскихъ скачкахъ, насмѣшливо замѣтилъ Ноксъ.
-- Вздоръ! Между нами будь сказано, молодой человѣкъ нѣсколько разъ со слезами на глазахъ говорилъ мнѣ о вашихъ игорныхъ вечерахъ... по гинеѣ! возможно ли это, Ноксъ, играть по гинеѣ!
Ноксъ вскочилъ со стула и, поднявъ руки кверху, закинувъ голову назадъ и устремивъ глаза въ потолокъ, заревѣлъ:
-- По два пенса! клянусь всемогущимъ Богомъ, никогда не игралъ больше, какъ по два пенса!