-- Войдите, сказалъ Адамъ, пробужденный вопросомъ.
Дверь отворилась, и сухая, морщинистая, желтая старуха лѣтъ шестидесяти вошла въ комнату. По совершенной твердости и самообладанію было очевидно, что она была домохозяйка.
-- Вы видѣли ночью пожаръ, мистеръ Буффъ? спросила мистриссъ Ноксъ, вдова респектабельнаго булочника.
-- Я слышалъ, какъ проѣхали пожарные отвѣчалъ философъ.
-- Небо было какъ въ день Страшнаго Суда, сказала домохозяйка.
-- Оно было красно, замѣтилъ Адамъ.
-- Бѣдные, бѣдные!
И мистриссъ Ноксъ, остановясь въ ногахъ кровати и потирая руки, плачевно смотрѣла на носъ и щеки мистера Буффа, въ то время, какъ они краснымъ рельефомъ выступали изъ-подъ шерстянаго одѣяла.
-- Много погорѣло? спросилъ Адамъ съ легкимъ кашлемъ.
-- Неизвѣстно еще... но такая потеря имущества! Два кандитерскихъ дома, домъ дистиллатора и кромѣ того, домъ пріемщика закладныхъ вещей -- все, все сгорѣло!... Я слышала, что ничего не было застраховано, сказала мистриссъ Ноксъ.